Убийственная красота

И вспомнил, что несколько минут назад что-то неприятно его поразило. Он взглянул на скамейку возле подъезда, но щуплый мужичонка исчез, словно его и не было. Оглянулась и Маргарита Сергеевна. И тоже посмотрела на скамейку.

– Что это за тип там ошивался? – спросил Вадим Яковлевич.

– Не знаю, – пожала полными плечами дама. В глубоком декольте колыхнулась внушительных размеров грудь.

– Марго, прекрати меня волновать, – сделав страшные глаза, проурчал Климович.

Женщина гортанно хохотнула, усиленно замахала веером.

– Завтра загляну?

– Да, – шепнула в веер дама.

Щуплый мужичонка тем временем вышел на улицу, прошел квартал и сел в поджидавшую его «копейку».

– Все нормально, я его сфотографировал, – проинформировал водителя мужичонка.

– А когда все это…

– Завтра рано утром приеду. У них кодовый замок. Код я уже знаю… Так что завтра поутру…

– Но…

– Все как договорились! Не паникуйте! Решили пугнуть, – значит, пугнем!

«Я вас завтра всех на уши поставлю, – подумал он про себя, – вы у меня на всю жизнь испугаетесь!»

Ранним утром следующего дня Маргарита Сергеевна, сонно щурясь, запахивая легкий плащ, накинутый прямо на ночную рубашку, выводила своего питомца на прогулку.

Цент нетерпеливо лаял возле запертой двери подъезда, натягивая поводок. Маргарита споткнулась о лежащий у двери коврик, мокасин слетел с босой ноги. Чертыхаясь, женщина нагнулась, чтобы впихнуть ногу в мягкую кожу, и увидела коробочку, прикрепленную снизу к деревянной панели двери. Коробочка была небольшая, из пластика, серого цвета, с выдавленным кружком посередине. «Что это?» – подумала было женщина. Но думать было некогда: Цент нетерпеливо перебирал лапами, всем своим видом угрожая справить нужду прямо здесь, на коврике. Маргарита Сергеевна выпустила пса на свободу и последовала за ним.

Утренняя прогулка завершалась, женщина уже повернула к подъезду, когда дверь распахнулась и в проеме возник Вадим Яковлевич Климович.

В этот момент раздался грохот, двери подъезда сорвало с петель и подняло в воздух, из подъезда рвануло пламя и густой черный дым. Послышался звон разбитых стекол, чей-то истошный вопль.

Лишь спустя некоторое время Маргарита Серегеевна поняла, что кричит она сама: на асфальте лежал Климович. В глаза бросилась оторванная нога, лежащая отдельно от развороченного тела. Кровь струилась быстрыми, щедрыми ручьями.