Убийство на Неглинной

Заставленный ящиками, лыжами, велосипедами, какими-то досками и палками, коридорчик был освещен тусклой сорокасвечовкой, поскольку положенные лампы дневного света отсутствовали. Гоголев показал свое удостоверение, небритый мужик в несвежей тельняшке и пижамных штанах мельком взглянул и понимающе кивнул.

– К нему, что ль, опять? – Он мотнул нечесаной головой в глубь коридора. – Так ему б и звонили, чего соседей тревожить? И так всю ночь гам-тарарам. Вон, идите туда! – показал пальцем на дверь справа.

– Я звонил, но что-то не получается, – извиняющимся тоном сказал Гоголев, – помогите мне.

Не знаете, Новиков дома?

– Ну а где ж ему быть, если, говорю, полночи гам-тарарам? Я уж не выдержал, постучал, говорю: уймись маленько, сосед! Какое там! Слышу – гы-гы-гы! Бабы чего-то кричат! Музыка, мать их… извините. Я уж говорю: ну неужто опять на тебя в милицию жаловаться? Ладно, отвечает, заткнись, а мы скоро кончим. Кончили. Под утро только стихло. Мне чего, я один живу, а другие боятся: тут к нему такие лбы ходят, придавят – и не пикнешь.

А вас, значит, все-таки вызвали? Ну и правильно, наведите порядок, мать его…

Гоголев между тем подошел к двери и постучал. Прислушался и постучал снова. Потом нагнулся к дверной ручке, потянул носом и резко выпрямился.

– Слушай, сосед, сделай одолжение, давай вниз, там у подъезда моя машина. Скажи Пахомову, старшему лейтенанту, чтоб бегом ко мне, а водителю объясни, где отыскать ваше домовое начальство. Скажи: сильная утечка газа, может рвануть! И сам позови кого-нибудь из соседей, будете понятыми.

Ну, чего ждешь? Давай, одна нога здесь – другая там! – подтолкнул его в спину, видя, что тот стал размышлять – изумительное качество российского мужика.

Наконец сосед убежал, шлепая тапками, а Гоголев сунулся в соседние квартиры, но там никто не откликнулся: действительно, рабочий же день, ничего странного…

С грохотом раскрылась дверь лифта, и появился Пахомов. Мужик, сказал он, сейчас подойдет со вторым понятым.

– А чего тут, Виктор Петрович? Он сказал – газ, а я не чую.

Гоголев показал пальцем на дверную ручку, оперативник понюхал и кивнул:

– Ага, есть маленько. Но очень слабо. А что, никто не отвечает?

– Не-а…

– Вскрывать будем?

– Вот подойдут понятые.

– Интересно, – сказал Пахомов и подергал ручку. Потом пару раз стукнул кулаком, прислушался. Слегка откачнувшись, навалился плечом и… рухнул на колени, потому что дверь неожиданно распахнулась. Сразу в лицо ударила волна газа.