Убийство на Неглинной

Турецкому не потребовалось много сообразительности, чтобы понять, куда, вероятно, послал свою сердитую супругу Василий Ильич.

Из дальнейших всхлипываний, перемежавшихся короткими фразами, стало ясно, что никакой охраной Михайлов вообще старался не пользоваться, а к многочисленным угрозам, в том числе и телефонным, относился равнодушно. Или казался таковым. Но в этот, последний день своей жизни он все же, видимо, внял мольбам Вероники и, сев в машину, сказал Сереже, водителю – как телохранителя он не принимал Новикова всерьез, чаще подшучивая над ним, – словом, предложил на этот раз изменить маршрут.

Поехать на работу любым другим путем. На что Новиков быстро согласился и тут же объяснил, что свернет с улицы Рубинштейна на Невский проспект именно в том месте, где поворот запрещен. Всем остальным, но не правительственной машине. И тогда Василий Ильич обернулся к жене и миролюбиво сказал: «Ну вот, можешь не волноваться. И прекрати истерику». Это были его последние слова, после которых он молчал… до самой, – тут Вероника снова зарыдала и выдавила из себя с трудом: «До самой смерти…»

Турецкий подал ей стакан прозрачного виноградного сока и помог сделать несколько глотков, придерживая ее за шею. Наконец Вероника успокоилась. Вытерла глаза и попросила Александра Борисовича достать из тумбочки ее сумку. Открыла, вынула оттуда связку ключей и сказала:

– Вот, пожалуйста, если вам надо.

– Спасибо, – кивнул Турецкий. – Это избавит нас от необходимости вскрывать дверь. И еще вопрос, если можно. И если вы не устали. Кстати, – он взглянул на часы, – у нас уже и времени в обрез. Скажите, муж не говорил вам, что собирается заехать в прокуратуру?

– Ах да, что-то такое было, – рассеянно ответила Вероника. – Вероятно, это было связано с тем, что она, прокуратура эта, занимается какими-то делами, связанными с безобразиями при бывшем мэре.

– А к кому собирался, не помните?

– Нет. Он был очень занятой человек и вряд ли отправился бы к какому-нибудь рядовому сотруднику прокуратуры. Выбрал бы минутку и пригласил к себе в кабинет. Разве что к самому прокурору города?

Вероника по-своему толковала пост супруга. В ее голосе просквозили неожиданно барственные нотки.