Убийство в состоянии аффекта

Еще обыщут! Ведь в такое место идет…

Но искушение превозмогло. Бросив поклажу, Ильич опустился на колени перед мертвой женщиной, резко обернулся по сторонам. Никого… Эх, была не была! Разорвал тонкую цепочку, снял с шеи покойницы и отскочил как ошпаренный. Вороватым взглядом окинул двор. Никого.

Думать было некогда. В центре клумбы рос куст. Ильич сунул руку в землю, выдавил кулаком неглубокую ямку. Цепочка змейкой соскользнула с ладони в тайник. Ильич забросал его землей, заровнял руками следы своих сапожищ.

Разогнул спину. Уф! Снова осмотрелся по сторонам. Тишь, благодать, словно во дворе и не лежит покойница.

Вторично навьючив на себя пожитки, Ильич поплелся к ближайшему райотделу.

Глава 2

Решение пришло неожиданно. Оно внезапно появилось в голове, быстро обрело законченную форму, и даже появились пути для его воплощения в жизнь.

«Надоело, – подумал Юра Гордеев, адвокат московской Юрконсультации № 10, – пора уходить».

Закончив чистку плиты, Гордеев тщательно вымыл руки, вытер их свежим полотенцем, огляделся – не нужно ли чего на кухне еще сделать, убедился, что не нужно, прошел в спальню, достал из бельевого шкафа чистую сорочку, новый галстук, черный костюм и только после этого, медленно одеваясь, спокойно ответил:

– А мне, Миша, спокойная старость какого-нибудь деда, у которого грудь в орденах, а пенсия – меньше тысячи рублей в месяц, гораздо важнее, чем склоки в верхних этажах власти.

Ну набьет какой-нибудь депутат другому морду прямо в зале заседаний, подумаешь…

– Что ты говоришь? – Лыков появился на пороге спальни в купальном халате Гордеева и в одном носке.

– Ничего, Миша, ничего. Думаю, с моей точкой зрения ты все равно не согласишься. Одевайся. Нам пора.

– Пенсионеры ждут?

– Они, они, родимые. Одевайся, старик. Действительно пора.

Тебе сейчас куда? Если по пути – подброшу на машине.

– До метро подбрось. У меня отсюда – прямая ветка. С Танькой поеду разбираться.

– С какой Танькой?

– Как это с какой? С женой своей. С Татьяной Лыковой. В девичестве – Николаевой. Ты небось помнишь – она с характером. Еще в университете к ней не подступиться было. Ты года два увивался – и ничего. А я вот покорил. Завидуй теперь. – Лыков снова хохотнул.