Уходящая натура

Сколько осело в твоем?

– Не клевещите! – сорвавшимся голосом вскрикнул Валерий. – Я ничего не знаю. И вы никогда ничего не докажете! А я на вас в суд подам за клевету!..

– Вот и прорвалась твоя внутренняя сущность, – вздохнул профессор. – На воре и шапка горит. Зря ты увольнялся – не сразу бы раскусил.

– Я по болезни уволился, вы же знаете. – Гончар отступал все дальше, пока спиной не уперся в камин. Его квартира в современном элитном доме с высоченными потолками была оформлена в старинном стиле и уставлена антиквариатом.

 – Я в клинике лежал. А по ночам не один я работал, между прочим. И Ралко. И Рифов!..

– Они делали дело. И до сих пор трудятся, не подозревая даже… А ты неплохо устроился на ворованные… – Профессор покрутил головой.

– И не подходите ко мне! – Рукой Валерий нащупал бронзовую статуэтку и сжал ее в кулаке. – Прекратите. Я сейчас позвоню в милицию!

Он сделал шаг и попытался оттолкнуть Бориса Несторовича. К нему тут же бросился Максим. Гончар запустил в него статуэткой, от которой младший Штейн едва увернулся.

Бронзовый буддийский божок попал в экран плоского монитора, стоявшего на компьютерном столике. Стекло покрылось непрозрачной сетью паутинок.

Гончар одним профессиональным ударом сбил с ног своего бывшего руководителя, все еще стоявшего на пути. Профессор опрокинулся на кстати подвернувшийся диван.

Тут до Гончара и добрался Максим.

Спортивный Валерий, занимавшийся в юности боксом весьма серьезно и бравший призы на московских соревнованиях, решил было, что попросту спустит незваных гостей с лестницы.

Ни милиции, ни суда он не боялся. Не было у Штейна никаких доказательств.

Но был у него сын Максим, простой экономист в государственной конторе, некогда инструктор клуба «Ай-ки-кай», по-прежнему дважды в неделю выходивший на татами.

Долгой и красивой драки с кинематографическими эффектами не получилось. Мощнейший хук справа – в челюсть младшему Штейну, приблизившемуся на недопустимое расстояние, – усвистел в пустоту. Инерция потянула за собой и бьющего, которому вдобавок чуть-чуть помог мастер восточных единоборств.

Ноги у Гончара сплелись – и он сам собой повалился навзничь, больно ударившись затылком об пол. Тут же вскочил и вновь попытался достать противника резким апперкотом. Больше Максим его не жалел. Вновь промахнувшийся Валерий сначала ощутил, что ему не хватает воздуха от совсем несильного попадания в живот, а потом в голове его ярче тысячи солнц взорвалась термоядерная бомба.