Убийство за кулисами

 – Никогда, договорились?

– Разве я давила когда-нибудь?

– Нет… За исключением сегодняшней ситуации… Ладно, не бери в голову, я сам виноват: не нужно было тебе рассказывать. Это я от расстройства – текучка заела, а тут еще Костя с этим вашим тенором подсуропил… Да и Краеву жалко, красивая женщина… была! А тебе ее что, не жалко?

– Очень жалко как певицу: прекрасное меццо, хотя она, похоже, успела достичь своего потолка…

– Ирка, ты что несешь?! – Турецкий даже рот приоткрыл. – Убили красивую и еще достаточно молодую женщину, какая разница, певица она или там уборщица?!

Ирина Генриховна слегка покраснела, но упрямо покачала головой:

– Ты знаешь, что она какое-то время с Валей в «Станиславского и Немировича-Данченко» работала?.

.

Валентина, ближайшая подруга Ирины Генриховны, до недавнего времени тоже пела в опере.

– Да. И что же?

– Ну она там полколлектива своими интригами едва в гроб не загнала! Одна молоденькая солистка всерьез пыталась на себя руки наложить из-за пущенной ею сплетни, между прочим крайне грязной… Ничуть не удивляюсь, что ее убили! Из-за ее характера убить Краеву мог кто угодно!.

. А уж как от нее Валентине досталось – и говорить не стану; можно сказать, именно из-за Краевой Валя и ушла на преподавательскую работу.

Турецкий посмотрел на жену с искренним интересом:

– Жаль, у меня времени сейчас нет, я бы тебя порасспрашивал подробнее… Дай-ка мне, кстати, Валин телефон, радость моя: я к ней кого-нибудь из ребят подошлю.

А ты мне все расскажешь вечером… Пока!

И не успела Ирина Генриховна открыть рот, чтобы возмутиться намерению мужа «подослать» своих сыщиков к ее лучшей подруге, как Александр Борисович исчез со скоростью человека, опаздывающего на поезд, но не потерявшего надежду все-таки успеть.

Ирина Генриховна покачала головой и, вздохнув, двинулась к окну. Небо за стеклами было серым, низким и грозило вот-вот разразиться дождем – да не каким-нибудь «слепым» или грибным, а самым настоящим ливнем.

Она задумчиво стояла и смотрела вниз на поблескивающую темными обтекаемыми боками машину мужа. Потом – на него самого, все на той же скорости вылетевшего из подъезда.

Ей вдруг вспомнилось, как в первые годы их совместной жизни Александр Борисович в таких вот случаях всегда, прежде чем сесть в машину, поднимал голову, смотрел на их окна и махал жене рукой… «А вдруг… – подумала Ирина Генриховна, – и сейчас он помашет?..