Славянский кокаин

Что случилось, расскажешь наконец? Или ты считаешь, что главный вопрос на повестке дня – твоя восхитительная морда лица? – ответили ему.

– Проклятые пуэрториканцы… – Грингольцу все еще было трудно говорить, и он махнул рукой.

Жест означал, что Гриша сейчас все расскажет в присутствии Барса, чтобы не повторяться.

В помещение вошел черноволосый плотный человек с орлиным носом, он чему-то улыбался и напевал под нос.

– Привет, Грингольц. Ты откуда такой красивый? – протянул он на мотив одной известной песни с легким кавказским акцентом.

– Из Бронкса.

– Чудесно. Ну, рассказывай, да? – продолжал петь человек.

– Я был там, должен был передать деньги Максу, заплатить за работу. Потом появились эти. Я знаю их. Им нужен был повод, видите ли, не понравилось, что я на их территории, – Гриша широко открыл рот и вдохнул воздуха, затем продолжил: – Избили, сволочи, думал копыта отбросил, забрали деньги…

Барс молчал, внимательно рассматривая Гришу.

– Теперь будут проблемы с Максом, – неуверенно добавил Грингольц.

– Пра-аблем нэ будет, – Барс глубоко затянулся сигаретой. – Все нам на руку. Расслабься, Григорий, да-арогой. Езжай домой, да? Ребята тебя отвезут, поправляй здоровье, да?

Затем бросил одному из охранников:

– Собирай народ. Чтоб к восьми все были. Поедем в гости без предупреждения, да?

– А мне что делать? – вяло поинтересовался Грингольц.

– Ты уже все сделал, брат. Я же сказал, езжай домой и успокойся. Все под контролем. Макс получит свои деньги, да?

Гришу подхватили под руки и вывели из комнаты.

4

В Южном Бронксе все затихло подозрительно рано. Перестали ездить машины, гулять люди и петь птицы. Мамашки с едва уловимой и необъяснимой тревогой в глазах вылавливали своих чумазых детей и тащили домой. К половине восьмого район вымер. Даже вечные уличные бродяги затаились в своих берлогах и не показывались на глаза.

Ровно в девять тридцать, тихо шурша колесами по асфальту, по главной улице вереницей проехали шесть черных машин.

Одна за другой они остановились возле того самого бара, перед которым всего несколько часов назад жестоко избили Гришу Грингольца. Из головного автомобиля вышли четверо. Чеканными шагами они подошли к светящимся окнам и синхронно, как по команде, прикладами ружей ударили каждый свое стекло. Раздался звон, послышались крики и ругань. На улицу выбежали какие-то люди и тут же рухнули на асфальт от залпа оружейных выстрелов.