Славянский кокаин

 – Готовь свои розги, иду сдаваться!

Денис и Лада немного помолчали. Денис был смущен, если не шокирован замечанием Грязнова-старшего, лицо же Лады оставалось непроницаемым.

– Как вам Москва? – спросил Денис.

– Как сказка. Я почти все знаю о Москве по книгам, по телевизору, и сейчас такое ощущение, что я вдруг попала в эту книжную сказку. Все такое знакомое, даже родное… А потом вдруг здесь очутилась, здесь тоже великолепно…

– Уговорили! Раздевайтесь, накиньте халат, шляпу, и пойдем, я покажу вам другие залы.

Сходим в парную, на вас никто не обратит внимание.

– Не стоит, я буду себя чувствовать, как у вас говорят, не в своей тарелке.

Денис понизил голос и, подавшись из кресла вперед, словно случайно коснулся кончиками пальцев не покрытого юбкой колена Лады:

– Но я хочу сделать вашу сказку очень явной былью.

– Ни с места! – вдруг жестко ответила Лада.

– Я и так сижу.

– Полиция Нью-Йорка, советую не оказывать сопротивления! – перед глазами Дениса возник полицейский жетон.

Глядя на жетон в черной кожаной корочке, Денис на секунду обалдел. Но только на секунду.

– А мне это определенно начинает нравиться: в мужском отделении московских Сандунов вдруг оказывается симпатичная дамочка из полиции Нью-Йорка, неплохое начало, – Денис показал Ладе ряд своих крупных белых зубов и при этом плотоядно сощурил левый глаз.

– Мне тоже, – секунду подумав и глядя Денису в глаза, ответила Лада.

Затем, спрятав удостоверение, добавила с многозначительной улыбкой. – А ты – славянский шкаф…

Денис, сам себе удивляясь, мгновенно расхохотался беспредельно счастливым смехом. Никогда еще слабый пол не называл его «славянским шкафом», хотя бы даже за высокий рост и широкие плечи. И это так польстило, что Денис в одну секунду воспылал страстным желанием к этой, с виду очень уверенной, но внутри слабой, нуждающейся в его помощи и защите, Ладе.

Отсмеявшись, Денис заглянул в ее глаза и – о, ужас! – прочел в них то же самое желание.

Но почему «о, ужас!»? Казалось бы, наоборот. Да потому, что сейчас негде! Не в присутствии же дяди, и не в бассейне же, пардон, мужского отделения. Абсурдная получается ситуация: баня, казалось бы, для того и создана – для всех телесных удовольствий – и вот ведь незадача какая.