Славянский кокаин

 – Может быть, вы сейчас расскажете мне про умирающую в соседнем штате бабушку? Или выдумаете еще какую-нибудь столь же трогательную историю?

– Да тебе-то какая разница, где я был? – огрызнулся Гриша.

– Господин Грингольц, вы, кажется, забываете, в каком положении находитесь. Я сейчас же отправляюсь в участок и пишу докладную о вашем поведении, и в течение двадцати четырех часов вы, Григорий, возвращаетесь в свою уютную каморку за решеткой, на насиженное место, которое, может быть, и занять никто не успел. В родные пенаты, так сказать.

– Э-э, мать, ты чего? За какую решетку? Я чего сделал-то? К девушке своей на выходные съездил. Это что, преступление? – Гриша искренне недоумевал.

– Гриша, милый, ты забыл о нашем договоре. Я предупреждала, что без моего разрешения ты не можешь никуда уехать даже во сне. Было такое? – насмешливо смотрела на Грингольца Панова.

– Было, – пробурчал себе под нос Гриша.

– А что будет, если ты нарушишь договор, я рассказывала?

– Рассказывала.

– Так что, получается, все честно? – Лада с любопытством уставилась Грише в глаза.

Грингольц не ответил.

– Но мне кажется, мы сможем договориться, – продолжала Панова.

– Как это? Я думал, американские полицейские взяток не берут. – Гриша нервничал.

– Правильно думал. Я предлагаю другой вариант. Мне бы очень не помешал понятливый человек в… в определенной среде.

– Ты что, мне стукачом стать предлагаешь?

– Зачем так грубо? – обиделась Лада. – Осведомителем. Если хочешь, могу называть тебя внедренным агентом в итальянскую мафию.

– Ага, разбежалась! А ты думаешь, что вся итальянская мафия целыми днями бегает по Нью-Йорку с криками: «Где же наш Гриша? Почему о нем опять ничего не слышно? Мы ведь так хотим взять его в свои крепкие сплоченные ряды!»

– Это дело техники. Ну что, согласен? – Панова выжидающе смотрела на Грингольца.

– А ты знаешь, что со мной будет, если они догадаются, кто я такой?

– Знаю. А ты знаешь, что с тобой будет в тюрьме, если я пущу слух, что ты полицейский осведомитель?

– Шантажистка хренова, – Грингольц выругался, но Лада не среагировала.

– Пойдешь завтра по этому адресу, скажешь, что тебя прислал Нино Леоне, упомянешь, что сидел вместе с братом Джо Тавиани, а там уж они сами решат, что с тобой делать.

Гриша взял записку с адресом и, проклиная все на свете, направился к дверям.

– Удачи, Грингольц, – крикнула ему вслед Лада.