Волга впадает в Гудзон

О том, сколько людей и по скольким причинам могут ненавидеть Мансурова и соответственно попытаться с ним разделаться, Владимир Владимирович Дубинский решил пока не думать…

Убрав кинжал в сейф, он тяжело вздохнул и включил компьютер: пора было браться за «бумагомарание», как он сам это называл, после чего, возможно, останется время и на то, чтоб вздремнуть хотя бы пару часиков: для этой цели у Дубинского имелась припасенная заранее и давным-давно раскладушка, хранившаяся в стенном шкафу. О том чтобы утром отправиться отсыпаться домой, он даже не помышлял… И был, разумеется, прав.

– Коломбо, ко мне! Дай сюда!..

Мохнатая черно-белая псина породы «медвежья лайка», разметав по дороге аккуратно собранные в пирамидку палые листья, со всех ног припустила к хозяину, сжимая в «улыбающейся» пасти белый мячик из войлока – свою любимую игрушку.

– Умница… – Мансуров потрепал Коломбо по загривку и совершенно по-мальчишески улыбнулся.

«По-мальчишески» – так подумал Всеволод Иванович Томилин, как раз в этот момент подходивший в сопровождении своего единственного охранника к небольшому особняку, наполовину скрытому все еще не потерявшим листья садом.

Территория была обнесена высоким забором из металлических прутьев, позволявших видеть игры хозяина дома с Коломбо – его едва ли не единственной слабостью. С точки зрения Томилина, обносить усадьбу следовало на самом деле не прутьями, а по-настоящему глухим, желательно кирпичным забором.

Об этом он говорил Ренату еще несколько лет назад, когда поселок только строился.

А Мансуров в ответ, как всегда, иронично усмехнулся:

– Чудак ты, Сева… Во-первых, поселок охраняемый. Во-вторых, вряд ли я стану бывать тут часто – это в основном для Лиды и ребят. В-третьих, если захотят, и через кирпичный забор достанут…

«Захотеть» с тех пор пытались трижды – если считать с тем эпизодом в клубе, на который Ренат Георгиевич, можно сказать, и внимания почти не обратил. Как-то обошлось… В одном Мансуров оказался прав: свои усилия те, кто пытался достать его, сосредоточивали вокруг офиса и городских апартаментов Мансурова – ясен день, потому что в особняке он бывал хаотично, в кругу семьи редко проводил больше двух-трех дней.

Зато рабочий день Рената, когда не было, разумеется, экстраординарных ситуаций, шел по расписанию – четко, как часы. Расписание, а вместе с ним и маршруты, по которым он разъезжал на своем «лендровере», менялись не реже раза в неделю.

– Ну все, Коломбо, все!..