Смертник из рода Валевских. Книга 1.

Сорвав с пояса флакон на ману, она швырнула его мне на колени, делая вид, что ничего не произошло.

— Пей и включай лечение. Учти, смертник, если кто узнает об этом, меня накажут.

— Не узнают, — заверил я, полностью восстанавливая ману. Ещё одно открытие, над которым стоит подумать или найти ответ в книгах. Карина передала мне стандартный флакон на ману. Точно такой же, какими я пользовался раньше. Вот только если в прошлом одного эликсира хватало на сорок единиц, то сейчас — на восемьдесят. То есть один флакон полностью заполнял полоску.

Выходит, к количеству маны эликсиры вообще не привязаны? Они работают на проценты? Это нужно обязательно выяснить.

— Почему так мало продержал? — нахмурилась Карина, когда я деактивировал свою ауру. Мне хватило всего двадцати секунд, чтобы прийти в норму, — тело двигалось ещё как деревянное, но оно двигалось! Этого было более чем достаточно.

— Это у тебя есть доступ к флаконам, — ответил я, несмотря на то что отвечать крайне не хотелось. — Я же над каждой единицей маны трясусь, как над самой большой ценностью.

— Если наставник узнает, что ты явился в академию с маной…

— Тебе кто-нибудь говорил о том, что мне нельзя этого делать? — я всё же поднялся на ноги и попытался размять тело. Болело всё нещадно. — Вот и мне не говорили. То, что Зурган Шор заставил меня обнулиться перед походом в камеру пыток, его личные тараканы.

— Валевский, если я из-за тебя пропущу завтрак, ни о чём подобном можешь больше не мечтать, — предупредила Карина.

— Догоняй!

Девушка побежала, вынуждая меня последовать за ней. Нет, высшие аристократы реально монстры! Позади два часа сущего кошмара, превративших меня в высушенный лимон, а Фарди хоть бы что! Сейчас как никогда я хотел заполучить камень «Анализ», чтобы понять, кем на самом деле является дочь герцога. То, что к людям она уже не имеет никакого отношения, я принял как факт. Обычный человек не может быть таким выносливым.

Мы выбежали из здания и практически добрались до парка, когда на душе стало муторно, а ноги налились тяжестью, угрожая превратиться в мягкую вату.

Состояние было настолько знакомо, что я начал орать раньше, чем осознал реальную опасность:

— Фарди, стой! Назад! Здесь тёмный!

Что-то в моём голосе заставило Карину послушаться. Девушка остановилась и даже успела обернуться, как спереди раздался полный ужаса истеричный вопль. Он резко оборвался, и пространство наполнил рёв, от которого холодело в жилах.