Возвращение в Сокольники

– Хорошенький прикол! – хмыкнул Турецкий…

Все было в точности так, как и объяснил Максим. Вышел на сцену обнаженный негр, подергался в острых лучах лазерных установок, затем выхватил из толпы какую-то девушку и стал ее тискать, а разгоряченные девушки в зале уже откровенно жадно посматривали в сторону мужчин. Кое-кто из этих девиц начал сбрасывать с себя верхнюю часть туалета. Приближались одиннадцать часов.

– Сейчас будет самое интересное, – сказал Максим.

– Да не хочу я все это смотреть! – Турецкому вдруг почему-то все это обрыдло, вспомнились давние вечеринки, которые тоже разгулом иногда не уступали «Дохлому ослу». Но там все было как-то иначе. Живее, что ли…

В одиннадцать наконец стали появляться представители мужского пола. Девицы приглашали их на танец, и Турецкий видел, как многие из этих стремительно образовавшихся парочек разбредались по многочисленным углам этого странного заведения.

Несколько раз девушки подходили и к ним с Петлицыным, приглашая потанцевать. Турецкий отказывался, а Петлицын уже познакомился кое с кем и стоял теперь недалеко от Турецкого, разговаривая со своей избранницей.

«Ну и молодежь! Елки-палки!» – подумал Турецкий, как вдруг среди множества лиц, плясавших в полутемном зале при свете мерцающих разноцветных огней, заметил до боли знакомое ему лицо.

«Не может быть, – подумал он, – не может быть!»

Он встал на цыпочки и начал присматриваться.

– Что с вами, Александр Борисович? – спросил Петлицын, заметив волнение Турецкого.

– Ничего, ничего, Максим. Ты танцуй…

– Есть проблемы?

– Ноу проблем, Максим, ноу проблем…

Лицо тем временем исчезло из поля зрения. Турецкий сел на свой стул и тяжко выдохнул скопившийся в груди воздух: фу-у, показалось. Да и откуда? Нет, этого просто не могло быть, потому что не могло по определению.

Он сидел, потягивал из бокала какое-то, видно тоже альтернативное, вино, прозрачное, словно вода из крана, такое же по вкусу, но которое обошлось им с Максимом в достаточно приличную «ресторанную» сумму, и думал о том, что такая вот «свобода», объявленная и ловко разыгранная дельцами от политики, его совсем не устраивает.