Семейное дело

Александр Борисович имеет право спрашивать о чем угодно, но лично она попросила бы оказать ей любезность и не расспрашивать, какое впечатление на нее произвело тело мужа, когда она забирала его из морга…

Турецкий не перебивал ее, просто смотрел, отмечая и отсутствие нескольких зубов, которое выдала улыбка, и нервозное подрагивание сжимающих сигарету пальцев с квадратными ногтями.

– Нинель Петровна, а те двое друзей вашего покойного мужа, которые затеяли скандал на похоронах, – они часто ссорятся? – задал он совершенно не тот вопрос, который она имела основание ожидать.

– Н-ну, как вам сказать… да, часто. В последнее время – всегда, при каждой встрече. Я думала, хотя бы смерть Коли их образумит.

– Насколько я понимаю, они дружили с вашим мужем по отдельности и не ладили между собой?

– А вот здесь вы ошиблись, Александр Борисович. Я понимаю, ошибиться легко – тому, кто не знал нас раньше. В 1985 году, когда мы познакомились…

Социологи в недоумении разводят руками, сталкиваясь с необъяснимым феноменом: во времена перестройки кривая смертности граждан СССР резко пошла вниз! Некоторые заядлые трезвенники приписывают это достижение горбачевской антиалкогольной кампании; однако, если учесть, сколько людей умерло от употребления антифриза и некачественного спирта, общее увеличение популяции не находит даже такого примитивного объяснения.

Что касается Нинель Петровны, она убеждена: в это замечательное время – самое замечательное в ее жизни – наполненный надеждами воздух был настолько пьянящим, что не давал умереть.

Он рождал жажду необыкновенного, он приносил чудесные ароматы экзотических цветов, он внушал уверенность, что стоит прожить еще чуть-чуть. Вот-вот на земле должно было появиться нечто светлое и хорошее, поэтому никак нельзя было ложиться в могилу, не посмотрев на это хотя бы одним глазком… Идеальное мировосприятие носилось в воздухе эпохи.

Или так представляются Неле те годы из-за того, что это было время ее молодости?

Нинель – имя вполне идеологически выдержанное: «Ленин», прочитанное наоборот.

Но родители, когда награждали им новорожденную девочку, о Ленине не думали: просто дали дочери красивое, с намеком на заграничность, имя. Нинелью ее, если разобраться, никто и не звал. Не звали даже Ниной: все только Нелей, Нелечкой. Из трех сестер родители ее больше всех любили и баловали.