Взлетная полоса

Погибло много детей… «Да что с тобой сегодня, Костя? Отличный день, отличное ясное небо, на аэродроме все в порядке, а тебе какие-то смурные мысли лезут в голову!»

– Ноль один два полсотни девять к взлету готов! – пробубнил голос из рации, и диспетчер деловито отозвался:

– Два полсотни девять, взлет разрешаю!

– Что же тогда получается? – Володя не оставлял темы, которая мучила его в последнее время. – Это, значит, все – под бульдозер? Это же аэродром! Костя, понимаешь – а-э-ро-дром! – В запале Володя воздел к потолку руки, и этот жест получился у него не смешным, а патетическим.

 – Мы его пять лет строили, тут чертова уйма людей летает, здесь наша сборная на первенство Европы готовится – и все это коту под хвост?

– Найду я на этого энтузиаста-эколога управу, не волнуйся, – попытался успокоить его Меркулов. Из попытки не вышло ничего хорошего: Володя, впадая от расстройства в буйное возбуждение, подвел, почти подтолкнул Костю к диспетчеру и указал на пульт:

– Я ведь столько сил сюда положил… Вот! Смотри, какое оборудование закупил, не во всех портах такое есть…

Меркулов добросовестно уставился на пульт, не зная, что же, собственно говоря, он – неспециалист – должен увидеть.

А вот специалист-диспетчер, очевидно, увидел нечто, не вписывающееся в нормальную картину полета… Потому что в его голосе зазвучало напряжение:

– Два полсотни девять! Сообщите место! Два полсотни девять, ответьте вышке!

Меркулов и Володя, которые направились было в соседнюю комнату, застыли на пороге.

– Два полсотни девять! – Диспетчер уже кричал в микрофон. – Два полсотни девять!! Ответьте вышке!

К голосу диспетчера присоединился, нарастая и стремительно заглушая его, истошный рев двигателя. Костя и Володя, не сговариваясь, рванулись к окну. У Меркулова похолодело в груди, когда он увидел, как маленький спортивный самолет, крутясь в воздухе, падает с высоты вертикально вниз.

Миниатюрный, ярко раскрашенный, отсюда он казался детской игрушкой. Но Костя знал, что это не игрушка, что там – люди… Володя разъяренной пантерой бросился к пульту, вырвал микрофон у диспетчера.

– Убери газ! – рявкнул в микрофон. – Штурвал нейтрально!

– Он не отвечает, – простонал диспетчер. Глаза у него сделались жалобными, капли пота ползли по бледным, изрытым порами вискам.