У каждого свое зло

И чтобы никаких карт-бланшей, никакой мокрухи. Заметит что-то подозрительное – лучше пусть тут же сваливает. Ты понял меня?

– О боже! – тоскливо отозвался Решетников. – Даже лучшая баба – это все равно всего лишь баба. – Чувствовалось, что самолюбие его уязвлено, что ему неприятно подчиняться ей, но и как выйти с честью из этого положения – он тоже не знает. – Что же ты так орешь, Лялечка! У меня даже голова от тебя разболелась!

– Прими ношпу с анальгином, – бросила она, даже не думая ему сочувствовать или смягчать свой приказной тон.

 – Знаю я эту вашу мужскую болезнь: как до дела доходит, так сразу штаны полные, так сразу за бабу прятаться…

А ей сейчас ужасно претил даже этот его нерешительный вид. «И чего я с ним связалась», – думала она, напрочь забыв о том, что в тот момент, когда она с Игорем Альфредовичем «связалась», ей и жить было негде, да уже и не на что, и если бы не он, одна бы выпала ей дорога – панель… Но она про это не вспоминала, она думала, глядя на него: ну добро бы хоть любовник был из него путный, а то одно название…

– Ну, что ты расселся, как у тещи на блинах, звони давай! – снова подхлестнула она босса, хозяина, сожителя, и Игорь Альфредович, дернувшись и бросив сквозь зубы: «Ну, ты… полегче!» – все же схватился за мобильник, набрал нужный номер, закричал в трубку – не столько для того, кто был на том конце провода, сколько для нее, для Аллы, сидевшей рядом и ждущей от него мужских поступков:

– Дмитрий! Давай приезжай сюда.

Немедленно. Что?! Ты что – шутки со мной шутить будешь? Одна нога здесь – другая там! Да, дело… да-да, то самое, о котором мы с тобой говорили. Все, хватит базарить! Расчет? Да что ж ты, м… такой, все по телефону норовишь! Ты приезжай – я тебе все в деталях здесь обскажу еще раз: что, где, когда.

Он отшвырнул от себя телефон, схватил со стола коньячную бутылку, жадно присосался к горлышку.

Алла властно вытянула бутылку у него из рук, сказала брезгливо:

– Ты что думаешь, мне расслабиться не хочется? Твоя забота сейчас – дело сделать, понял? И не как-нибудь, а в наилучшем виде.