У каждого свое зло

Ну, а дальше чего делать-то, нет второго тома, и нету! Взял я тот, который есть, ну и книжку, что рядом стояла, прихватил. Думал, какая разница – книга старинная, тоже может сгодиться…

– Так, стоп, – сказала Алла. – Давай еще раз. Ты хорошо книжку искал?

– Вот чтоб мне ссучиться – все, блин, перешарил. Она ж небось приметная… Ну нету нигде! Гадом буду, нету – и все!

Алла встала, прошлась по кухне из угла в угол – думала.

– Я, между прочим, специально сегодня смотрела – стояли оба тома. Рядом.

– Ну и что? – угрюмо сказал Решетников. – Это ни о чем не говорит. Главное – у нас ее нету. Короче, Димон, подвел ты меня. Не могу я тебе все заплатить. Это я тогда сам в пролете буду. Мне за два тома покупатель обещал, а возьмет ли он один вообще – ба-альшой вопрос…

Димон аж посинел от такого поворота событий.

– Ну, блин! Я-то тут при чем? Вы меня навели, я дело сделал. А замели бы меня? Какая разница – нашел я книжку, не нашел – все равно срок бы корячился. Не, Альфредыч, так дело не пойдет!

– Мне две книжки про птиц надо, понял? А эту, вторую – можешь взять себе на память – все равно тебе навара с нее никакого не будет, потому как тебе ее не продать!

– Не, Альфредыч… – Димон был растерян, но сдаваться не собирался, – уговор же у нас… Я, блин, за вас на дело пошел, а вы мне за то – подлянку? Так вообще-то у людей не заведено.

Это я и зуб на вас нарисовать имею право, и меня, между прочим, все поддержат…

– Ты на меня? Зуб? – ощерился Решетников.

Он чувствовал себя вполне уверенно. Димон был самым настоящим сявкой – так, пошестерить чего на подхвате, серьезные воровские законы не про него писаны. Законы серьезных людей касаются. Но и Димон, который теперь знал слишком много, своего упускать не собирался.

– Так я тогда вам обе книги не отдаю, раз вы уговор нарушаете…

– А ну хватит! – вмешалась вдруг Алла и даже кулаком стукнула.

Оба спорщика сначала удивленно посмотрели на нее, потом друг на друга.

Но она даже внимания не обратила на эти взгляды.

– Книжки были, – продолжила Алла. – Если пропали – только в самый последний момент, уже после моего ухода… Там дед говорил что-то насчет племянника – мол, сегодня племянник ко мне должен прийти… Познакомить предлагал… Я думаю так: если книжку кто и взял, то либо племянник, либо молодая соседка…

Димон слушал ее, открыв рот, какая-то мысль, чувствовалось, билась в его бедовой голове, просилась наружу.