Заговор генералов

А потом просьбы невидимого собеседника, говорившего всегда с простецкой хитрецой, за которой проступал очень серьезный характер, стали походить на приказы: надо! требуется! старайся! и тому подобное. Попахивало уголовщиной. А с другой стороны, какие действия властей сегодня ею не пахнут? Но однажды «заказ» кончился гибелью клиента. Вероятно, на том и строился расчет. Но Павел Антонович не сказал по телефону ни слова упрека, а лишь посетовал, что клиент оказался дураком. Воробьеву же, заметил, ничто не грозит: не было его на месте «разборки».

Напротив, начальство решило, что пора отметить своего сотрудника, и за какие-то особые заслуги снова вне очереди присвоило ему звание капитана. И счет на книжке рос, как бы сам собой. Изредка теперь капитан прижимал «крутого» наглеца, нужды в них не было. Но – цепями не брезговал.

И, словно для того, чтобы избавить его и от этой опасной и вредной привычки, то же самое высокое начальство, без всякого согласования с ним, перевело его в отдельный батальон оперативного реагирования дорожно-патрульной службы, где у него власти было поменьше, зато самостоятельности много больше, поскольку командир батальона, явно не без чьей-то высокой подсказки, держал его как бы при себе для выполнения особых поручений.

И на частые отлучки реагировал спокойно, будто и сам все знал, хотя ни о чем не расспрашивал.

В общем, понял однажды Воробьев, чему, а вернее, кому служит. И так решил для себя: лучше одному и верно, чем коррумпированной бездарной власти, где все грызут друг друга и считают себя при этом единым государством.

Приняв такое решение, он стал искать себе напарника. Нашелся способный парень, побывавший в горячих точках, уверенный в себе и, главное, не задававший вопросов. Пока сержант. Но Сережа – Серый – знал, что пока.

Воробьев объяснил, что за нужда заставила его поднять с постели напарника на ночь-то глядя. Тот без лишних слов экипировался и вышел к машине. Поехали вдвоем. Время нынче сложное, преступность наглеет на глазах, «разборки» на каждом углу, и редкая из них не кончается большой кровью.

Поэтому никого не удивляло присутствие короткоствольного десантного «калашникова» на заднем сиденье гаишного «жигуля».

Дом отыскали быстро, въехали во двор и наметили диспозицию. Дом был длинный, двенадцатиэтажный, построенный еще в начале семидесятых, подъездов на десять, не меньше. За эти четверть века узкий двор между однотипными домами густо зарос березами, тополями, кустарником.