Забыть и выжить

Странное оставалось ощущение: этот Переверзин выглядел вполне респектабельным, современным дельцом, никого не пугал, не угрожал никому, говорил в принципе правильные слова. Ну одеяло тянул на себя, так это ж и есть бизнес.

Куратор еще раз прослушал запись последнего своего телефонного разговора с заказчиком, а потом его же выступление по телевидению. Совпадало. Впрочем, всегда можно провести соответствующую криминалистическую экспертизу – для окончательной уверенности...

«А вот теперь, – с усмешкой, не предвещавшей заказчику ничего хорошего, подумал куратор, – вы сами, Григорий Алексеевич, у меня в руках.

И вы уже никуда не скроетесь... Никаким лопушком свою голую задницу не прикроете!»

Ах какую высокую цену теперь приобретали записи телефонных переговоров куратора с заказчиком! Несмотря на то что Переверзин всякий раз тщательно пытался завуалировать нейтральными фразами свой «живоглотский интерес». Очень удачная мысль была – записать телепередачу.

Однако почему-то совершенно не «телится» исполнитель, этот «Белый паук».

.. У него ведь остается все меньше времени до контрольного срока – всего два дня. А много ли за них сделаешь, особенно если ты находишься где-то в Скандинавии?..

Эти сведения, кстати, которые куратор сообщил заказчику, не были им выдуманы. Уайта Спайдера безуспешно в течение почти восьми лет ловили и британская полиция, и швейцарская, и многие другие. Но все секретные полицейские сведения, так или иначе, оказывались во Всемирной паутине.

Хакеры ведь народ особый, им поржать над властями – одно наслаждение. Вот среди них, охотно обменивающихся секретами Полишинеля всех заинтересованных полиций мира, и узнавал куратор последние новости о новых местах пребывания «Белого паука» – им-то уж можно было доверять.

Впрочем, и ждать уже оставалось недолго...

И едва куратор подумал об этом, как экран его монитора погас, еще короткое время тускло отсвечивая, пока не стал совсем черным, как темнота, сгустившаяся в комнате.

Еще не веря себе, куратор поднялся и медленно подошел к плотной шторе, занавешивающей окно. Отдернул ее и... ничего не увидел. За окном была все та же густая, непролазная чернота. «Неужели свершилось? – подумал он еще робко. – И действительно наступил конец света?»

На улице не было видно ни огонька. А здесь, в комнате, настенные, круглые часы, цифры и стрелки которых были покрыты светящимся составом, показывали 23 часа 42 минуты.