Я – убийца

Вы не знаете, кто у нее юрист?

— Мы с тобой всех уделаем! — сурово сдвинул брови Алик.

И было непонятно, чего больше в его словах — благих обещаний или страшной угрозы.

Глава 6

«…Вериги, кандалы, оковы, разного рода железные цепи, кольца, полосы, носимые спасающимися на голом теле для смирения плоти. Прежде накладывались на руки или ноги преступникам. Вериги апостола Петра — цепи, в которые он был закован в Иерусалиме по приказанию Ирода Агриппы, а в Риме по воле Нерона. В V в. императрица Евдокия привезла одни в Константинополь в церковь св.

 Апостолов, другие в Рим. Поклонение чудотворным Веригам празднуется 16 января…»

БСЭ, «Христианство»

…Самое страшное одиночество, когда ни с кем не хочется поделиться тем, что произошло за день. А чем делиться-то? Это там, под голубым, прозрачным небом, там, где волею ветра и стихий носятся облака, принято делиться или не делиться. И есть разные степени, чем и с кем можно делиться. Слово-то какое сладкое — делиться. Мы уже давно не разговариваем.

Сначала запрещали, а теперь и самим не хочется. Из всего хотения больше всего хочется покоя.

Говорят, если попытаться низвести человека до уровня животного, он все равно будет стремиться к чему-то вышнему. К звездам, например.

Враги говорят, что от русских еще хуже. И всем было хуже.

Этого, второго, Эдика кажется, заковали. У них там праздник был. Его забрали. А когда принесли, он уже без сознания был. Вбили кольцо и приковали, чтобы с собой ничего не сделал.

А я сороконожку поймал.

Она, наверное, никогда света не видела. Прозрачная вся. Можно смотреть внутрь нее, а когда ползет, я даже думаю, что чувствую, как ее ножки опираются о мою кожу. На самом деле нисколько не щекотно и не противно.

Когда попал в армию, первое время был в полном ужасе. Утром при команде «подъем» первым делом здоровался с ребятами. Здравствуйте. Доброе утро. Прозвали Граф. Уже потом понял, что такое скопище молодых мужиков в одном месте и ничем, кроме лозунгов, не объединенных непременно должно плодить выродков и, чтобы не превратиться в одного из них, надо построить вокруг себя мысленный домик, наподобие улитки или рака-отшельника.

И не высовываться. Только не высовываться, потому что любое проявление человеколюбия воспринимается окружающими как слабость, а разве я слабый? Разве не убивал расчетливо и со знанием дела? Все просто: если не ты, тогда тебя. И не будет уже домика, а главное, его содержания — души моей. Неповторимой. Единственной в своем роде.