Я – убийца

Вернее, нетрадиционно ориентирована, так сказать, в… сексуальном смысле?

— А как же! Иначе и смотреть не будут. Вадим Викторович первым в нашем кинематографе осмелился так откровенно, так глубоко и верно!.. Да вы и сами можете посмотреть. Он недели через две, кажется, будет готов показать первый вариант монтажа. С музыкой! Хотите, я вам студию покажу?

— Спасибо.

— Тогда пошли вместе, — девушка поднялась с дивана. — Там в третьем павильоне наши художники декорацию хорошую поставили. Квартира с выходом во двор! А улица! Мигалки неоновые! Такая красотища! Только представьте — настоящая живая улица!

— По пути к актерам в комнату заглянем? — уже в коридоре поинтересовался Гордеев.

— Там же нет никого. Вы имеете в виду актерскую или гримерную?

— Наверное, гримерную.

— В какую? В центральную?

— Неважно. Кто-то же там работает?

— Раньше места всем картинам не хватало, — грустно вздохнула киношная девушка, — писались в очередь на грим в центральную, а теперь, когда кто-то работает даже по мелочи, клип там или реклама, ходим смотреть, как на чудо.

Они шли по солнечному переходу, соединяющему разные производственные корпуса, по узким извилистым коридорам. И вдруг показалось, что где-то в закоулках мелькнул старичок Михаил Тимофеевич под ручку с Татьяной Федоровной. Но только мелькнул и бесследно пропал.

За витринными стеклами гримерного цеха царила тишина. В специальных витринах были выставлены особые экспонаты — удивительно сложные и яркие парики сказочных персонажей, манекены, загримированные «с портретным сходством»: головы политических деятелей, рок-музыкантов и даже американского президента Клинтона.

— Тук-тук! — громко прокричала девушка за занавеску. — Есть в тереме кто-нибудь?

— Проходи, Нюшка, — позвали из глубины лабиринта. — Мы тут возимся!

Гордеев поспешил за своей проводницей, они прошли сквозь несколько пустых гримерных комнат, отражаясь в темных зеркалах, наталкиваясь на пустые парикмахерские кресла, и в конце концов оказались в небольшой гримерке на два «посадочных» места.

Приходу девушки тут обрадовались.

Прежде всего хозяйка, молодая долговязая девица со множеством всевозможных фенечек и прибамбасов на всех деталях одежды и на совершенно лысой голове, где вместо волос были нарисованы разноцветные листья и цветы, а поверх приклеены бумажные бабочки, мухи, кузнечики!

— Вались к нам, Нюшка! — На губах девицы искрились мелкие стальные колечки. — Я тут пока работаю.