Заложник

О котором нам с тобой, полагаю, следовало бы договориться заранее. Итак?

– Ну а если поползновения окажутся хорошими? Или я сама неожиданно растеряюсь? Или, того хуже, сигналы перепутаю?

– Ты что, сумасшедшая?! Ты разве не знаешь, что это за люди?! Да у них ведь, жителей этого серпентария, отродясь не было ничего святого! Ирина, я просто… – Он старательно изображал крайнее возмущение. – Да у меня просто нету слов! Постой, или ты таким вот образом испытываешь меня? – выдохнул наконец он с ревнивым подозрением.

– Ладно, – небрежно и совсем невежливо отмахнулась Ирина. – Подумаешь, тоже мне еще! Не надо ля-ля! И не выступай! Не то я… Без сожаленья! Две наши жизни! Р-р-разорву!

– Не понял! – с грозным весельем рявкнул Турецкий. – А это еще у тебя откуда?!

– Это, милый, «Маскарад» Лермонтова. Мог бы и знать.

– Молчу. Уела. Но ты все-таки того… не компрометируй своего, между прочим, довольно высокопоставленного супруга.

– Ой-ой-ой! Ну кто бы еще рассуждал! Ах, Шурик, боюсь, что тебя, к великому сожалению, уже ничем не скомпрометируешь.

Я тем не менее постараюсь быть тебе верна, а ты, на всякий случай, далеко не отходи. Я слышала, у этих богатых та-а-акие причуды! Та-а-кие примочки с прибамбасами, а?

Укол в наиболее уязвимое место Александра Борисовича был нанесен с беспощадной женской точностью.

– А я вот сейчас съеду с дороги в ближайший лесок, загоню машину подальше в кусты и… ни в какие гости ты уж тогда не попадешь, – мрачно пообещал он.

– Ну что ж, и мама мне говорила, – философски заметила Ирина, – и старенькие мои тетки тоже, да, впрочем, я и сама теперь прекрасно знаю, что все «мущины» – жуткие нахалы. Им, сколько ни дай, всегда мало.

Турецкий громко икнул.

«Лада» подпрыгнула на идеально ровной дороге. Потом вдруг резко сунулась к обочине, подняв облако пыли, и замерла.

– Эт-та ка-акие еще «мущины»?!

Турецкий был грозен до жути и мрачной тучей навис над безмятежно раскинувшейся на приспущенной спинке сиденья супругой.

А она хохотала. И тогда он не выдержал. Но его быстро отрезвило восклицание жены:

– Ненормальный! Люди же кругом!

– Где ты видишь людей? – страстно зарычал он, добавив, впрочем, уже спокойным голосом: – И вообще, о чем речь, не понимаю? У нас же стекла тонированные.

– Не хулигань, Турецкий! У тебя еще все впереди.