Заложник

Ну, силен бродяга… А все твои друзья, Игорек, против него щенята.

– Может, еще хочешь?

– С ним сколько угодно! – Она обернулась к воде. – Эй, а куда это он подевался? Только ведь сейчас на том конце был!

Турецкий вмиг набрал воздуху, ушел под воду и с шумом, словно дельфин, выпрыгнул рядом с ними, обдав их фонтаном брызг. Восторженно закричал:

– Во, ребята, как надо нырять! Почти сотня метров! – и стал подтягиваться на бортик.

Девушка тут же поднялась, обеими руками взяв его под мышки, помогла выбраться, погладила ласково по мокрым плечам и, многозначительно кивнув Игорю, ушла в раздевалку.

А Турецкий сел на ее место.

Игорь искоса посмотрел на него, усмехнулся и покачал головой.

– Ты чего? Что-нибудь не так?

– Ноу проблем, Саш. Не бери в голову. Все так.

– Извини, наверное, нехорошо получилось, Игорек, не сдержался… Опять же – твоя племянница…

– Слушай сюда. – Игорь почти вплотную приблизил губы к уху Турецкого. – Она мне такая же племянница, как ты – принц Филипп.

Но знать теперь об этом будут четверо: ты да я, да жена моя. Ну и сама Верка, конечно. Она, Саш, отличная деваха. Безотказная, честная и не сволочь. Я ей помогаю учиться, красиво жить. Квартиру ей сделал, здесь у нее вроде дома родного. И отношение как к своей. У нас ведь с Леркой… как бы тебе объяснить? Ну, нету постоянных отношений. А после сеанса массажа иногда что-то, глядишь, и получается. Но не афишировать же свои трудности, верно? И Лерка не в обиде, потому что твердо знает, что для нее я всегда все, чего она захочет, с неба достану. Такие вот дела, старик. Только это я тебе как старому товарищу, да?

– Можешь не сомневаться, уже умерло.

– А ты, скажу тебе, оказывается, еще молодчина! – Игорь с уважением окинул Турецкого взглядом. – Верка так прямо обалдела, говорит: давно такой кайф не ловила. А уж она-то понимает! Да ты и сам наверняка оценил ее таланты, а?

– Какой-то у нас с тобой бабский треп пошел, не чувствуешь? – Турецкий поморщился.

– Как бы, Саш, исключительно – как бы! Объясняю почему. Потому что я тут все своими руками возводил и знаю, как собственные пять пальцев. Кто с кем живет, кто чем дышит, даже на кого дышит. Это не самое лучшее, что нужно человеку в моем положении, но за неимением, как говорится, гербовой приходится писать и на туалетной, ничего не поделаешь, старик. А тут, я заметил, на тебя уже кое-кто начал «косяка давить».