Десант в Забайкалье

Протискиваясь между глыбами, спустились – вода чистая, как ювелирный аквамарин, черпай горстями – не напьёшься. Но холоднющая – градусов шестнадцать максимум, только чтоб окунуться и выскочить, а попробуй быстро, если кругом острые камни.

Но место славное.

– Поживём? – спросил Сергей.

– Увидим, – сказал Егор.

– Осмотримся,– уточнил Николай, – я тут, на поляне, заприметил остатки ограды, значит, где-то рядом деревня.

Еду решили готовить на костре, паяльная лампа надоела, хотя вода на ней вскипает моментально.

Попробовали напилить дров из жерди, но пила соскочила и чуть не отсекла палец Николаю. Он, не вскрикнув, сжал рану, терпеливо ждал, пока Сергей наложит мумиё и забинтует. Для костра срубили засохшую сосну, кедр пожалели.

После ужина отправились искать деревню. Местные мужики оказались приветливыми, туристам рады: можно деньжатами разжиться; женщины смеялись: ещё один ковбой пожаловал, угостили котлетами из щуки и сказали, что её здесь навалом. Спросили участливо, где это Николай руку поранил, он рассказал, что жердь неудачно пилил, ему объяснили, что она из лиственницы, самого твёрдого дерева на Руси, и ещё поблагодарили за то, что старатели использовали для костра сушину, а не кедр, шишки которого они по осени сдают заготовителям – всё же деньги.

Егор тоже захотел поймать щуку, встал с рассветом, выбрал на берегу удобное место между глыб, закинул спиннинг, поймал какую-то рыбу, отнёс на экспертизу деревенским, те объяснили, что это омуль, но его ловля запрещена, а щуки в их деревенском озере водятся, а не в Байкале.

Пригласили вечером в гости.

На столе бутылки с синеватым тарасуном, в мисках что-то пахучее.

Хозяева угощают, а «это» ко рту поднести невозможно – тухлятиной несёт. Отказаться невежливо. Артельщики отщипнули по кусочку, проглотили, не поморщившись. Мужики смеются: это, мол, омуль для любителя, мягче масла. Женщины пахучие миски унесли, поставили другие.

– Попробуйте омуля для гостей.

– Вот это вещь, – восхитился Николай и вынул из кармана куртки бутылку водки.

– Да-а, век буду помнить, жаль, что жены и сына здесь нет, – сказал Егор и выудил из глубокого кармана штанов ещё одну бутылку.

Сергей достал из одного кармана штормовки бутылку водки, а из другого – батон самой лучшей копчёной колбасы.

– Подарок от городских, нож едва берёт, крепче лиственницы, по кусочку надо отрезать для лакомства.

В общем, едва доползли артельщики до своего вездехода.