Пожарский-4

Никто не торопился раскрывать свой толстый кошелёк, чтобы обеспечить бывшей госпоже Мнишек существование, достойное королевы... тьфу, царицы! Не суть важно. Да и признавать её право на царствование... или хотя бы на регентство никто особого рвения не проявлял. Говорили: надо ещё посмотреть, кто родится, мальчик ли? А иные говорили: а есть ли смысл смотреть, нешто не найдётся другого Рюриковича? И даже папаша-Трубецкой, согласившийся принять её в своём доме, относился к Марине скорее как к странной подружке своих детей, нежели как к царице.

В дверь стукнули условным стуком, и на пороге появился Трубецкой. Сын, конечно.

– Мариночка! – он порывисто шагнул к ней, схватил за руку, прижал пальцы к губам. Поцелуй длился куда более положенного, и Марина с досадой отняла у кавалера руку:

– Ежи, я же просила вас сдерживать чувства! Нас могут увидеть.

С тех пор, как молодая царица (царица же?) почувствовала признаки беременности и подтвердила её наступление с помощью новейших медицинских тестовых эликсиров (одна капля под язык, если вы чувствуете кислый вкус – беременность есть, сладкий – нет), она старалась держаться от Юрия Трубецкого подальше.

Но как тут подальше удержишься, когда юнец совсем голову потерял, а его папаши вечно нет дома!

– Мариночка, я соскучился! И неужели мы опять на вы?!

– Скажите лучше, удалось ли установить телефонную связь хотя бы традиционным способом?

Бушующие на линии Тула – Сандомир бои с применением магостатических снарядов, делали связь по магофону решительно невыносимой.

А Марине необходимо было срочно переговорить с отцом. Попросить хотя бы немного денег, чтобы не чувствовать себя нищей приживалкой!

– О, да, моя несравненная дама! – боги милосердные, сколько пафоса! – Связь будет через час, и я надеялся, что мы сможем...

Видимо, придётся уступить. Страх того, что разочарованный её отказами Трубецкой может перемениться в чувствах и раскрыть всем, чьего ребёнка она носит, был сильнее польского высокомерия.

..

04. ДОГОВОРЁННОСТИ

ВОЙНА ВОЙНОЙ, А НОВЫЙ ГОД ПО РАСПИСАНИЮ

Итак, в западных губерниях Русского Царства шла война, в стране начинался голод, на дорогах свирепствовали банды, польские реквизиционные бригады и провиантские отряды земского ополчения (мало чем отличающиеся друг от друга), а аристократия готовилась пышно отпраздновать очередной новый год.

Особняки стремились перещеголять друг друга украшениями.