Пожарский-4

Дома мы железного коня немедля опробовали в упряжи, собрав малый совет: я, Кузя, Горыныч, Матвей и Горуш.

– Хорош, – оценил Горыныч, – жаль, что совсем неразумный, как бы мужики от него не шарахнулись ещё сильнее, чем от тракторов.

– Мд-а-у, без соображалки в голове трудно будет, – мудро согласился Матвей.

– Да и не кажется ли вам, – снова подхватил Горыныч, который сегодня был за главного критика, – что от сердечника такого размера отдача побольше должна бы быть?

– Так он, верно, искусственный? – Горуш сунулся ближе и внимательно осмотрел сердечник под вскрытой панелью (сперва одним глазом, потом другим, поворачивая голову так и сяк).

– Ну, точно! Выращенный кристалл, что ж вы хотите!

– Горуш, надо настоящих, – Кузьма проникновенно положил руку приятелю на плечо.

– Сделаем! Даже чуть побольше. Я под гнёзда подгоню, отлично встанет. У меня и обработка куда как качественнее будет!

– Значит, сердечник заменим на наш, – подытожил я, – и обработаем его поглубже. А поверх основной базы наложим формулы, подобные тем, что мы на домашних статуях применяли.

По-моему, получилось вполне удачно, соображают они неплохо.

Ещё бы им плохо соображать! Формулы-то не стандартные, а частично сдёрнутые у самой Марварид. Я после войны несколько полудохлых скелетов у себя в лаборатории запер, изучал принципы наложения заклятий. Думаете, те скелеты своим прижизненным умом соображали? Как же! Там от прежних личностей ни капли не оставалось. А то, что поверх – изобретение одной очень умной персидской дамы. У неё я некоторые цепочки бессовестно передрал.

Нет, творчески переработав, конечно. Но по итогу мои големы получались гораздо более разумными, чем стандартные. Особенно нынешние. Посмотрел я – слёзы одни. Максимум: выполнять несколько программ, либо зацикленных, либо включающихся по команде. Ну... Как карусель. По свистку кони побежали. По другому свистку – встали. Или ворот какой-нибудь сутками крутить.

Наш конь после обработки стал не рычажками регулироваться, а словом, хорошо понимал речь и в силе прибавил чуть не втрое.

Ради большего сходства с живыми лошадьми я научил его фыркать, ржать, а ради собственного удобства – разговаривать. Если уж скелеты у Марварид разговаривали, не имея для этого никакого физического ресурса, то заставить говорить железного коня – запросто! Ну, если вы архимаг, конечно, и знаете специальные фишки.

Коня, покрытого от ржавчины каким-то желтоватым напылением, назвали в честь солнца – Ярилой.

Теперь он стоял на Драконьем острове.