Жестокая схватка

И каждый раз, когда отец впоследствии видел на рынке ее товар, он, вздыхая, говорил Пете:

– Эх, сынок, вот видишь, как люди умеют устраиваться? Если бы я не пил да был похитрее, давно бы стал миллионером. Купили бы мотоцикл с коляской, матери твоей платье новое импортное и зажили бы как люди!

От мысли о том, что он никогда не сможет жить «как люди», мучающей каждого пьющего русского человека, желание выпить за свою несложившуюся жизнь только усиливалось.

По большим праздникам – Новый год, или седьмое ноября, или майские праздники – отец наливал сто грамм и Пете.

– Он – мужик, пускай привыкает с детства. Пускай учится, пока я жив.

Водка Пете не нравилась, но чувство приобщенности к взрослому миру перевешивало. Он старался пить не морщась, закусывал соленым огурцом и сдерживал готовые брызнуть из глаз слезы.

А однажды к ним в дом постучал участковый и, пройдя на кухню, долго говорил о чем-то с матерью.

Многое из того, что говорил участковый, было непонятно, но одно Петя понял – отца зарезали, и сейчас он лежит на улице возле местной пивной.

Участковый пришел за матерью, чтобы составить протокол опознания.

Петя выбежал из дома и понесся по направлению к пивной.

Толпу он увидел уже издали. Мужики, обычные посетители заведения, стояли полукругом и мрачно смотрели вниз. Там же находились и все местные милиционеры в количестве двух человек.

Протиснувшись сквозь людей, Петя увидел отца.

Спустя три минуты из пивной вышла буфетчица, неся в руках большую клеенчатую скатерть, во многих местах прорезанную завсегдатаями пивной. Этой клеенкой накрыли тело отца.

Именно в этот момент он отчетливо понял, что отца больше нет и что этот персик ему уже никто никогда не купит.

После этого он заревел…

– Сколько можно про отца? – крикнул он. – Как он вообще мог жениться на такой дуре?

– Свинья, – монотонно продолжала причитать мать.

Петя сам не понял, как его правая рука непроизвольно сжалась в кулак и как в следующий момент этот кулак вылетел вперед.

Мать охнула и тут же замолчала.

Она держалась за щеку и испуганно смотрела на сына. Да, он действительно часто грубил ей, пил, мог не ночевать дома. Но того, что он может поднять на нее руку, она не ожидала.