Граф Суворов, том 7

— воодушевившись сказала Мария. — Здесь не далеко.

— Мы все проводим. — проговорил я, не собираясь отходить от императрицы, пока они с братом не подпишут мирный договор, или по крайней мере не начнут переговоры, остановив бойню.

Идти и вправду оказалось недалеко, стоило выйти из покоев государыни и повернуть за угол, как мы оказались перед распахнутой нараспашку дверью. Екатерина опередила даже охрану, ворвавшись в помещение словно снежная вьюга, вот только мы все равно опоздали. У одной из стен сидела служанка, с прострелянной головой.

Другая, с тремя пулевыми отверстиями в спине, лежала в луже собственной крови, не добравшись до планшета, на котором мигала кнопка активного вызова. Детская кроватка пустовала.

— Нет! — выкрикнула Екатерина, отбрасывая в сторону небольшую ширму. — Где он? Где!

Отвечать императрице и обнадеживать, при том, что среди охраны и ее первых помощников явно затесалось большое количество предателей и оппортунистов, не имело никакого смысла. Ситуация в целом оставалась кошмарной, и что делать в данный момент я просто не представлял.

К счастью, вызов на планшете заметил не только я.

— Кто говорит? — строго спросила Екатерина, нажав на кнопку. Черный экран несколько секунд не отвечал, но затем на нем появилось изображение осунувшегося и похудевшего старика.

— Где мой сын? — спросил он, чуть хрипя. — Позовите его!

— Где мой ребенок?! — с вызовом ответила Екатерина. — Если ты его хоть одним пальцем тронул, мразота орденская, я лично тебе руки выдерну и в задницу вставлю!

— Значит он мертв.

— устало прикрыл глаза старик, в котором я с трудом узнал бывшего министра просвещения, Авраама Меньшикова. — Ты лишила меня последнего наследника и родню! А значит и сама подохнешь, старая стерва! Если ты, немедля, не объявишь общее нападение на позиции имперского флота, я лично сверну твоему выкормышу шею!

— Нет! — испуганно вскрикнула женщина, когда камера сместилась и старик взял за голову двухмесячного малыша своими тонкими, но мозолистыми пальцами.

Ребенок заорал, дрыгая ручками и ножками, но сделать ничего не мог. Я заметил, как глаза Екатерины наполняются слезами, и она начинает мотать головой, отступая.

Грозная императрица за секунду превратилась в мать, которая так и не подержала дитя на своих руках. Помня о безумствах, на которые она была согласна, лишь бы вернуть в сознание своего предыдущего ребенка, я принял не слишком честное по отношению к ней решение.