Черный герой

Ведь для неё, Миражанны, я поверг целое государство в смешно короткие сроки. Это был мой личный рекорд, да и не только мой. Не было на всем белом свете того, кто смог бы повергнуть государство за такое короткое время, как я. Предо мной они падали, как карточные домики падают от одного лишь дуновения.

Солнце лениво катилось за горизонт, оставляя на небе алые следы. Наконец во дворец начала проникать прохлада. Мы всё так же находились в тронном зале и подводили итоги нашего славного похода. Изрядно измученный жарой и долгими, нудными докладами, я лениво обводил глазами зал и витражи, сквозь которые пробивались последние сегодняшние алые лучи солнца.

Мне показалось, что, утомлённый этими разговорами и глубокими своими размышлениями, я задремал, когда услышал хныканье и шипение у своих ног. Переведя взгляд с цветного витража на изнеможденную королеву, расположенную у моей правой ноги, да так близко, что ещё немного и её подбородок расположился бы у меня на коленке, я заметил, как она старательно пытается подложить клочки своего ободранного платья под колени. Они покраснели и покрылись синяками. Глаза её были красными от слёз. Было видно, что она устала. На ней было разорванное чёрное траурное платье, что я позволил ей надеть, дабы справить траур, но не о семье своей, а о потерянном Королевстве Ирис. Её жалкие хлюпанья меня порядком вывели из себя, я пнул её по и без того больной коленке и тут же получил гневный взор, обращённый на меня. Облокотив голову на одну руку, я резко дёрнул второй на себя цепь, прикреплённую к ошейнику, что расположился на шее прекрасной Королевы словно холодный толстый змей. Я взглянул ей в глаза и снова дернул цепь, да так сильно, что вслед за ней на мои колени легла и она.

– Королева Лилия, – ласково прошептал я ей, наклонившись, – ещё один звук, и я отрежу тебе язык.

К своему ласковому тону я прибавил ещё и улыбку. Со стороны, наверное, это смотрелось жутко, ибо ласковым я никогда не был. Её избитое, испуганное лицо вызывало у меня смешанные чувства восторга и отвращения.

Я, не отрываясь, смотрел на неё, переводя взгляд с лица на шею с красовавшемся на ней рабским ошейником. Дальше мой взгляд плавно скользнул на оголённые изящные плечи, едва удерживающие изодранное платье. Тонкие ключицы Лилии были покрыты рябью мелких синяков и укусов. На её бледной коже они смотрелись ещё более ярко и выраженно. Такой несчастный вид. Некогда статная и гордая королева – теперь моя личная раба, и я волен с ней делать всё, что захочу.