Черный герой

Несомненно, Ирма знала все свои сильные стороны и умело их преподносила, а слабые хитро прятала. К примеру, в одно из наказаний, отведенных ей за срок рабства, ей изуродовали левое ухо, и теперь она скрывала его своими длинными пышными волосами так же умело, как и прятала свои бледные шрамы. Бедная девочка, сколько же выпало на её нелегкую долю. Смотреть на нее было одно удовольствие, более приятным было только делить с ней ложе.

– Господин окажет честь, расскажет своей соскучившиеся рабыне о своих небывалых походах и чужих государствах? – состроив невинные глаза, Ирма, как хитрая кошка, легла мне на ноги.

 – А то ваша раба очень сильно скучала без вашего внимания. – продолжила она, надув и без того большие алые губы, слащаво льстя.

– Ах ты хитрая лиса. – погладив её по пышным, мягким волосам и отпив холодного напитка, я добавил, – я сейчас устал и мысли мои заняты другим.

– Все думаете о прекрасной царице? – с некой ревностью сказала наложница.

– Не о царице, а о королеве Лилии.

 – поправил я Ирму.

– А в чем разница? – её тон сменился на игривый. Она подскочила на кровати, и я уже мог предугадать, чем это закончится. – Может мой любимый хозяин расскажет мне?

Стоя на четвереньках и выпятив грудь вперед, она смотрела на меня своим самым невинным взглядом. Её бедра вилял из стороны в сторону. В таком положении Ирма напоминала мне собаку, ждущую ласки и лакомств от хозяина. И я с удовольствием ей их дам.

Утро выдалось тяжелым.

Всё-таки сказалась бессонная ночь и долгий поход, ну и эль, конечно же. Поэтому я решил провести его в большой и уютной постели. Ирма удалилась еще с первыми лучами солнца. Окна были открыты нараспашку, и из сада доносилась утренняя трель птиц и одинокое пение флейты. Мелодия была протяжна и грустна, словно твердила о расставании двух любящих сердец.

Я лежал один в прохладе и тишине, меня ничего не беспокоило. Прикрыв глаза, я думал, что смогу еще немного отдохнуть, но перед глазами встала картина недавних побоищ, да такая живая! В моем воспаленном мозгу, мне казалось, я слышал лязг боевого метала, и всё предо мной виднелось, как наяву.

Вскочив, я беспокойно начал бродить по спальне из угла в угол, невольно прислушиваясь к грустной мелодии. Играл кто-то очень искусный, возможно, посвятивший всю жизнь игре на духовом инструменте.

Не сдержав любопытства, я выскочил на балкон и стал взглядом искать музыканта.