Закон бумеранга

Внезапно остановился «пассат» соседа по даче. Тот вышел и прогудел:

– Что, Силантьич, в деревню собрался?

– Да, – чего-то застыдившись, промямлил Копчик.

– Какие могут быть у тебя дела в деревне? – удивился сосед.

– Да так, дела, – пожал плечами Иван Силантьевич. – Бабу одну надо навестить.

– Ну, гвардия! Вы даете! – восхитился сосед, добавив: – Я туда после трех на лесопилку поеду. Рамы для веранды заказал. Если терпит твое дело, могу подбросить.

Копчику предложение показалось весьма заманчивым, и он сел в автомобиль, помчавший его прочь от храма.

Сердце, предчувствуя неладное, заломило. Однако просить водителя остановиться и высадить на дороге он постеснялся.

Поднимаясь по ступенькам, Иван Силантьевич опустил руку в карман и нащупал корпус диктофона. У него появилась новая мысль, и он, нажав на кнопку записи, открыл дверь на веранду и замер. Ему показалось, что в доме кто-то есть. Он осторожно вошел в гостиную и увидел молодого человека.

Это мог быть какой-нибудь друг писателя или курьер, но Копчику сразу стало нехорошо.

– Ты, собственно, кто? – пытаясь сдержать испуг, спросил Иван Силантьевич.

– Я? – переспросил молодой человек. – Сейчас объясню. Присаживайтесь. Разговор у нас будет долгий и тяжелый – для вас.

Хозяин дачи сел, словно был гостем, и произнес:

– Боюсь, долгого у тебя не получится.

– А я не боюсь, – ответил парень. – Мне времени хватит. Вот думаю, с чего начать…

– А ты начни с главного! С цели визита! – обозлился Копчик.

– Вы генерал КГБ Копчик? – спросил молодой человек.

– Ну! – кивнул генерал.

– Служили в Германии в семидесятых?

– Допустим, и что с того?

– Тогда я пришел за вами, – без эмоций произнес парень.

– Бред какой-то! – Копчик пожал плечами.

– Напротив, Виталий Покровский, сын генерала Покровского и Галины Ивановны, к вашим услугам, господин убийца…

5

Покровский!

Яркая вспышка в памяти высветила то событие, которое Иван Силантьевич старательно пытался забыть, стереть, но оно возникало, правда все реже и реже, и тогда что-то прямо-таки ухало под сердцем и становилось невозможно дышать…

И дело-то, Господи, о чем там говорить! Впервой, что ли, при его-то работе? А вот гляди ж ты… всплывало…

Был он в те годы, семидесятые, еще майором.

Служил в Германии и скоро усвоил простую истину: Россию лучше любить на расстоянии.