Карсикко

Он просто молчит и будто смотрит в самого себя. Но я не требовал многого от него и старался запихнуть взрослые обиды подальше. В любом случае, каждый реагирует так, как ему проще, как легче. И если мой сын хочет долго молчать и ни на что не реагировать, значит ему так легче.

Но там, в новой школе, надо будет пообщаться с психологом, думал я, потому что не знал, как вести себя с ребенком, потерявшем мать. Мы оба постепенно отходили от шока. И если я хоть как-то пытался бороться с отчаянием и тоской, пытался убежать от них на север, в другие места, то за сына я начинал тревожиться.

– Давай спать, уже поздно, – сказал я, выключив свет в ванной.

Взял пульт и погасил телевизор.

– Хорошо, – тихо ответил Тимофей, даже не попросив посмотреть мультики еще пять минут, словно они и не трогали его.

– Со мной ляжешь? Или один? – спросил я, потому что в нашей комнате были две односпальные кровати.

И не дождавшись, когда он ответит, предложил:

– А лучше давай сдвинем кровати, чтобы обоим было удобно.

Мы так и поступили.

Когда улеглись, я положил руку на Тимофея. Заснули мы быстро, но через силу, я дождался, пока он засопит, чтобы уснуть после него.

Не успел я закрыть глаза, как зазвонил будильник, возвещающий, что пора вставать.

Мы позавтракали, взяли кофе в дорогу, паршивый кофе, надо сказать. Я открыл карту в телефоне, чтобы проложить маршрут.

– Может заедем на Онежское озеро? – спросил я Тима.

– А что там? – бодрее, чем обычно спросил он.

Меня порадовал его настрой.

– Одно из самых больших озер в нашей стране. Когда-то, очень давно, по нему даже ходили деревянные парусные корабли. В наших краях таких озер не найти, они все похожи на лужи. А это озеро прямо как море, – продолжал я подогревать его интерес. – Думаю, там даже берегов не видно. Вода уходит за горизонт.

– Давай, – ответил Тим.

Я увеличил карту в навигаторе. Он показал мне две туристические стоянки, где можно было разбить лагерь. Палаток с собой у нас не было, но развести костер и пожарить сосиски, чтобы отдохнуть от долгой дороги и полюбоваться озером мы могли.

– Так, – протянул я, – до первой стоянки нам четыре часа езды. К обеду будем уже на берегу озера.

Тимофей уселся в кресле и смотрел в окно.

Мы медленно тронулись. Когда стали выезжать на трассу со стоянки мотеля, я поймал себя на мысли, что его бодрый настрой придал сил и мне. Сегодня получилось выспаться, и даже вчерашний случай с встречной полосой не тревожил меня. Мысли улеглись.