В состоянии необходимой обороны

— Разве бывают добрые разлучницы? — удивляется мама.

— Да, тетя Валя! Еще как бывают! Вот она! Перед вами! Это я!

— Уймись, Тотошка. — Наташкин папа тянет ее к себе. — Перестань. Ну посмеялись, и хватит.

— Почему — хватит? Вот Татьяна Ларина своего не добилась, и от этого все оказались несчастными. Вы этого желаете собственным детям?

— Стоп, стоп, стоп! — вдруг спохватывается Виктор. — Мне кажется, тут кто-то обо мне что-то говорит?.. При чем тут дети? Это кто тут дети?

— Да, любимый. — Наташка так и тянется к нему.

 — Это мы! Родительские дети. Они хотят нас видеть счастливыми. И увидят. Обоих! Мы будем вместе!

— Ну это еще рановато, — отстранился Виктор. — Я, конечно, понимаю… Современные влияния… Эмансипация, как говорится, акселерация… Летом у Наташки ровесников на даче нету… Всякие там юношеские мечтания… Но чтобы так!.. Да ты что придумала?

— Сейчас доложу, любимый! Мы сделаем так!

— Чего? — взревел Виктор, поднимаясь из-за стола.

— Не волнуйся. — Наташка усадила его на место.

 — Это нужно знать всем. Значит, так! Наша помолвка прошла замечательно! Мы с Виктором объявляем себя женихом и невестой!

— Какая такая невеста? — поразилась будущая теща. — Тебе еще школу закончить надо!

— Успею! Я же не сегодня замуж выхожу. У вас будет время привыкнуть к этой мысли. Ровно год! Школу закончу — и замуж!

— К чему такая спешка? — Папа Шишков, видать, время мерил более крупными категориями. Или не догонял последних фраз. — Зачем торопиться? Ты такая красивая, такая молодая девушка! За этот год ты еще встретишь молодого человека, влюбишься…

Но не тут-то было.

Виктор в тот же вечер смылся от греха подальше. Полгода он прятался от своей самозваной невесты. Разговаривал с ее родителями… Ничто не помогало.

— Ее надо сексопсихиатру показать! — как-то вечером за ужином решил Шишков Иван Никитич. — У девушек в период созревания бывают всякие закидоны.

— Это у вас, у стариков, закидоны. — Мама Виктора, кажется, обиделась за весь женский пол. И мстительно отодвинула от мужа вазочку с зефиром.

— Да, Валечка, и по возрасту тоже, — нахмурился отец, — опять-таки выходит бяка…

— Какая тебе бяка? Сам на школьниц глаза пялит, а сыну… В самый раз! С ровесницей он никак не ужился. А я тебя, дурака, на десять лет моложе. И живу!

— Она, выходит, на сколько лет младше нашего оболтуса?

— Это вы про меня? — Виктор поставил чашку. — На двенадцать.

— Да их и в загсе-то небось не распишут? — еще больше нахмурился отец.