Наследие Древнего

Очень медленно, но я восстанавливался и на исходе десятого часа смог, наконец, сесть и опереться спиной на стену.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Во-первых, я был полностью голым. А во-вторых, цепи не сковывали мои запястья. О нет! Они, словно ржавые змеи, обвивали мои руки, намертво врастая в кожу и мышцы. Бугрились от ладоней до плеч и спускались по туловищу, ползли по ногам и заканчивались на лодыжках. Я был оплетён ими с головы до пят.

Но что странно — от пола и до моих рук, до того места, где они соприкасались с моей кожей, цепи были коричневыми из-за ржавчины, насквозь гнилыми и хрупкими на вид.

Но вот выше… Я внимательно себя осмотрел. Над сердцем цепи уже блестели в тусклом свете факела — с них осыпалась ржавчина, звенья выглядели крепкими и новенькими.

Я продолжал двигаться и наблюдать и увиденное мне совсем не понравилось: чем больше я восстанавливался, тем быстрее обновлялись цепи. Прикусив губу, я подтянул правое запястье к груди и попытался левой рукой сломать цепь. Бесполезно — пальцы были слишком слабы, бестолку царапали металл, соскребая ржавчину.

На злости и упорстве я всё-таки смог поднять запястье чуть выше — ко рту — и вцепился зубами в цепь.

Крак!

Осколок зуба выпал изо рта. Я грязно выругался и рухнул на пол. Извиваясь, как гусеница, подполз к стене, испещрённой трещинами, — в одном месте из неё торчал острый край булыжника. Одно небольшое усилие, и он вывалится. Главное, чтобы не мне на голову. Раз, два, три… И ещё раз!

Когда я вытащил эту проклятую каменюку, пот с меня лился ручьём, а ноготь на указательном пальце почти оторвался.

Очень хотелось сдаться, но я вспоминал о маме и находил новые силы. Цепь уже восстановилась на тридцать сантиметров от запястий — процесс был медленным, но мне казался необычайно быстрым. Время утекало сквозь пальцы.

Правой рукой прижав каменище к груди и поддерживая подбородком, я занёс его над цепью — чуть ниже ладони, из которой она выходила.

Бах!

Булыжник рассыпался на множество небольших камней. Подобрав один, я замахнулся, представляя, как разбиваю отвратительную рожу Кузнецова.

Вот тебе в глаз, урод! А теперь лови в челюсть! А сейчас я тебе нос набок сверну, мразота!

Бах!

Бах!

Бах!

Камень осыпался песком по блестящим звеньям цепи. А ведь секунду назад она была ещё ржавой… Процесс ускоряется! И действительно — я тоже стал значительно сильнее. Сердце разгоняло по организму кровь, а вместе с нею — и невероятную мощь. Я наполнялся ею, она распирала меня изнутри. Разум затопила эйфория.