Петр Романов. Veni, vidi, vici

— Что ты только что говорил про мою сестру, да и про меня? У меня, наверное, что-то с ушами с утра приключилось, не расслышал, что ты говоришь.

— Романов, не подходи ко мне, слышишь? — Агушин шарахнулся в сторону, а Щедров, вместо того, чтобы встать на его защиту, внезапно отступил в сторону и, скрестив руки на груди, нахмурился. — Не подходи, падла, я с тобой, знаешь, что сделаю? — и он принялся лихорадочно рыться в карманах, словно что-то ища.

— Знаю, ты недавно перечислил все, что хотел бы сделать, — я жестко усмехнулся и сделал еще один шаг вперед.

— Не будешь возражать, если я откажусь? Предпочитаю проделывать все это с женщинами. — Во рту скопилась кровь, и я ее сплюнул на землю. Потрогал языком зубы, так и есть, один из них шатался. Ладно, не буду трогать, авось приживется, не выпадет.

— Романов, ты это, серьезно, лучше не подходи, — Агушн внезапно успокоился и выхватил из кармана какой-то ноздреватый камень, темного цвета. Щедров, увидев камень, нахмурился еще больше, опустил скрещенные на груди руки и сделал шаг в нашу сторону.

— А то что? Закидаешь меня камнями? — я сделал в его сторону еще один шажок.

— Да хотя бы, — он оскалился и поднял руку с камнем.

— Андрей, положи его, немедленно! — Щедров сделал еще один шаг вперед. — Если ты используешь этот артефакт против другого ученика, то даже личное расположение императора не сможет тебя спасти от исключения и от начала расследования Тайной канцелярией на тему, откуда у тебя вообще взялась эта дрянь.

— Отойди, зашибу, — похоже, что Агушин уже ничего не соображал, и действительно готов был применить против меня непонятный артефакт.

Чтобы не провоцировать этого идиота, я, не сводя с него пристального взгляда, сделал шаг назад.

— Спокойно, Агушин, видишь, я отступаю, ты почти победил, все хорошо, — и я сделал еще один шаг назад. Вот только я не учел, что у меня за спиной валяется бессознательное тело, которое недавно на меня с палкой нападало. То ли он начал приходить в себя, то ли просто так неудачно повернулся, хотя, я могу и ошибаться и виноват сам в том, что не запомнил, где он раскинул свои конечности.

Как бы то ни было, но я, попятившись, потому что Агушин не спешил успокаиваться, запнулся о его ногу, чуть не упал, и вынужден был сделать пару шагов вперед, чтобы сохранить равновесие. Агушин принял мои телодвижения за попытку напасть на него. Как-то иначе объяснить, почему он, издав дикий вопль, швырнул в меня свой камень, было просто невозможно.