Темный контракт. Том 4

В том плане, что даже царапин на нём нет и на следующий день этот человек появлялся на публике как ни в чём не бывало.

Но и Суворова не стала попусту сотрясать воздух и коротким жестом сменила выпуск новостей на объёмную голограмму. Расстригин... совершенно голый, если не считать полотенца на причинных местах и спутанной бороды. Валяется на полу изломанной куклой. Всё тело залито кровью, из десятков, если не сотен небольших ран оставленных скорострельным игольником. Голова частично разбита чем-то тяжёлым. Конечности вывернуты и частично порублены.

На губах застыла белая пена. Владовски подошла комплексно...

— Владовски похвасталась, когда сообщила о своём мероприятии. Ну а пожар ты уже видел... И как понимаешь, наш противник живой и спокойно гуляет.

— Может, фальсификация? — неуверенно уточнил я. — Исполнителей перекупили. Или сама Владовски...

Мысль я не стал заканчивать, ибо сам в неё не верил. Владовски после потери сына была крайне зла на Расстригина и его секту. Она бы точно не стала переходить на сторону противника.

Да и не смогла бы... Не зря же я состою в заговоре.

— Скорее, я поверю в клонов и в то, что Расстригин научился переносить своё сознание в копии... — вздохнула Суворова. — Но это лишь предположения. Не больше...

— И что мы теперь делаем? — осторожно уточнил я.

Очевидно, что меня позвали не только проинформировать о странной проблеме, но и нагрузить какими-либо новыми заданиями.

— Заметать следы за Владовски не нужно, если ты об этом, — княгиня развернулась к окну и уставилась на простор сада.

После чего медленно, чуть растягивая слова продолжила: — Я не знаю, какой реакции ожидать от Расстригина. Потому наши планы не меняются. Однако их придётся ускорить... Ты должен помочь послу Адриану.

— Сроки? — я сдержал недовольство за задумчиво сдвинутыми бровями.

— Завтра, — словно приговор, обрушились на меня слова. — Мы должны первую фазу закончить уже завтра.

***

Последний на сегодня перелёт... домой. Пора домой. И мне на сегодня оставался последний звонок.

И к нему я подходил с хорошим настроением: звонок Джону Самерсу с упоминанием «Алого воскресения» занял всего минуту и то, только потому, что собеседник сквозь зубы уточнил ‒ на какой срок мне потребуется группа. Но вот второй звонок был куда более ответственный.

— Господин Тёмный? — меланхоличный, чуть усталый голос. — Чем обязан вашему вниманию?

— Господин Рувье... — я пожевал губу, а затем решил начать с самой неприятной темы. Резко, как оторвать пластырь.