Наследие Древнего. Том 2

Внезапно остановился, пригнулся к земле, замотал хвостом. И прыгнул, накрыл что-то лапами. — Агрх! Попалась!

Я с интересом глянул, что же он там треплет. Обычная садовая фигурка мыши из глины. Раскрашена кое-как, без изысков. Но где хвост, а где уши вполне угадывалось. Борис покатал фигурку по траве, воровато огляделся, открыл портал и прыгнул в него, предварительно схватив глиняную мышку. И я из него ещё вора делал? Ха! Да у него душа — бандита и грабителя, только прячется за милой кошачьей моськой.

Я продолжил путь к домику матушки Гусыни, но у разрушенной кузни — на вывеске была подкова — мне под ноги бросился маленький мальчик — он пытался поймать мяч.

Я с трудом сохранил равновесие и выругался.

— Как вы можете! — мерзкий высокий голос резанул по ушам. Ко мне выскочила полненькая дамочка и прижала к себе мальчонку, закрывая его уши ладонями. — При ребёнке! Ругаться! Никакого воспитания!

Пышка явно была из богачей — может, купеческая жена. Её длинное красное платье со свисающими до пола рукавами совсем не подходило для уборки или прополки помидоров.

Блестящие украшения обвешивали её с головы до пят. Мда, знаменитая мода — всё лучшее сразу.

— Простите, — бросил я Пышке и поспешил дальше.

Матушка Гусыня была на крыльце — там стоял длинный стол, по которому была рассыпана мука. Матушка неспешно вымешивала тесто и напевала протяжную заунывную песенку. Глаз у неё не было — веки проваливались внутрь, на коже чуть ниже глаз краснели грубые шрамы. Кое в чём Потный точно не соврал.

Он говорил, что, когда Ослепитель свихнулся, его мать сама себе вырезала глаза — чтобы сынок не считал её грешницей. Семейная идиллия. А потом она помогала убивать ему невинных людей, только императорские следователи это не смогли доказать.

За моим плечом запыхтели — Мерри пытался восстановить дыхание после бега. Дзен застыл с невозмутимым видом и пялился вдаль.

— Здравствуйте, гости дорогие, — матушка Гусыня подняла голову и улыбнулась. Выглядело это жутко. Её лицо странно искривилось, словно восковая маска, для этого непредназначенная.

– Чего желаете?

— Нам бы где-нибудь остановиться на пару дней.

— Выбирайте любой дом с южной стороны деревни, — она махнула вправо. — Жители деревни разъехались, только старики и остались. А дома пустуют и разрушаются. Ведь что нужно домам? Чтобы в них жили. Тогда и они будут жить.

— Прям любой дом?

— Какой понравится, в тот и заселяйтесь. Дрова вам не нужны, до холодов ещё далеко, а за едой ко мне приходите.