Новая жизнь Вечного стража #1

Рекомендовал Меньшикову снарядить таким же образом его людей, которые пойдут со мной.

Вышел из дома и заглянул в гараж. Взял с собой двоих ребят из охраны и направился на аукцион. Время было уже позднее, а мне хотелось узнать как проходят торги и условия для продажи антиквариата, который собирал пыль на полках нашего дома.

Охрану отправил к Меньшикову со списком, а сам вошел в здание аукциона. До начала торгов оставалось менее получаса, поэтому самое время посмотреть на местный контингент и занять удобное местечко.

Среди знакомых лиц увидел здесь Малову. Вот уж не думал, что Настя увлекается такими вещами. Или она подыскивает здесь себе богатого жениха?

— Дамы и господа! — только нашел свободное место, аукционист вышел к присутствующим. — Начнем с необычного лота — семейная реликвия рода Маловых, которая долгое время была в качестве залога у господина Фёдорова. Теперь Юрий Михайлович решил расстаться с этой вещью за хорошую сумму. Начальная стоимость — сто тысяч, но я думаю, что мы сможем выручить куда больше, верно? Итак, минимальный шаг в десять тысяч.

Ваши ставки, дамы и господа!

— Сто десять! — донесся вялый голос с задних рядов.

— Сто двадцать! — а вот этот голос был взволнованный и уже принадлежал Маловой. Зря она так показывает свой интерес, теперь с нее точно не слезут и если уступят, то выжмут все соки. Аукцион — вещь такая, где нужно уметь чувствовать, контролировать свои эмоции и уметь управлять чужими.

— Сто сорок! — послышалось откуда-то слева.

— Сто пятьдесят! — тут же подняла ставку девушка.

Я пока не торопился вмешиваться и наблюдал за происходящим, пока цена не выросла до двухсот тысяч. Здесь Настя уже сдалась и молча наблюдала как за ценности ее семьи боролись другие участники.

— Двести двадцать! — в человеке, который отчаянно боролся за драгоценность, я узнал Николая Троицкого, одного из соучредителей «Аркана», а теперь уже бывшего партнера моего отца. И зачем ему эта штука? Вот честно, люди сами придают ценность некоторым вещам.

Нет, я еще понимаю, если это память о близком человеке, но какая-нибудь картина, нарисованная одной рукой за пару минут — за что здесь отдавать миллионы? Просто за то, что брызги случайным образом легли на полотно так, а не иначе?

— Двести двадцать тысяч раз! Двести двадцать тысяч два...

— Двести пятьдесят! — поднял руку и сделал свою ставку, поймав на себе сразу несколько любопытных взглядов.

— Триста тысяч! — отозвался с другого конца зала Троицкий.