Потерянный княжич - 1 том

Цзян Шен не знал сколько прошло времени, но ему казалось, что очень мало, лишь минуты, а он уже не мог вспомнить большей части собственных свитков по алхимии. Он был их создателем, но не мог вспомнить, как экспериментировал и что изучал, чтобы самому оставить учение. Ореол формировался медленно из золотых искорок, которые тоже, казалось, превращались то ли в дым, то ли туман и кружили в самом центре его «тела».

Да, в каждой такой искорке его память и навыки, как и чувства, но вернуть их уже нельзя. Когда-то, очень давно Шен пытался остановить кару, вернуть насильно отнятое.

И вспоминать, что случилось после глупой попытки ему не хотелось. Он мог лишь наблюдать сквозь боль, как исчезает его собственная жизнь. Исчезают чувства и знания.

Время здесь тянулось и тянулось, словно свежая сахарная капля с палочки танхулу на ярморке, пока, наконец, в его теле не осталось ничего, что пренадлежало бы ореолу.

Цзян Шен из мира бессмертных культиваторов был полностью и безвозвратно уничтожен, как уничтожается испачканный лист рисовой бумаги.

В зале проступили стены, пол и потолок. Являя обычную залу, какая могла бы быть в любом богатом доме любого мира. Здесь не было мебели или еще чего-то, за что мог бы зацепиться глаз.

Ореол сформировался в некое подобие клубящийся сферы, вместе с ней белесый туман, так похожий на густой дым сандаловой палочки, тоже начал сжиматься и закручиваться, формируя мужскую фигуру.

Прошло еще несколько мгновений – и на нефритовый пол Восьмых Небес опустилась вполне человеческая нога, затем и вторая.

Туману, а именно так на Небесах теперь называли приговоренного, не было дозволено принимать человеческий облик или любой иной. Он так и оставался светлым густым дымом, ибо никто не должен видеть его лица или любой иной части тела. Ему позволялось лишь соткать иллюзию одежд и некоего облика, схожего с призрачным, но без деталей. Приговоренные были лишены возможности иметь постоянные формы духа, как и постоянные воплощения из плоти, кроме тех, в которые переносит ореол.

Вид иллюзии одежд тоже выбирался не им. Все отреченные имели имена-клички, запрет на облик хоть немного похожий на божественный и единую иллюзию одежд из мягких сапог, светло-серых брюк и тяжелой ткани ханьфу* того же оттенка. Серые оттенки, особенно темно-серые на Небесах были символом горя, скорби и раскаянья.

Туману полагалось постоянно раскаиваться за свои преступления, а одежда без единого украшения или вышивки должны были это только подчеркнуть.