Потерянный княжич - 1 том

И в очередной раз Туман поймал себя на невнятном ощущении, что «справедливому» было приятно смотреть за тем, как ореол его наказывал.

Отреченный не шевелился, снова ожидая решения. У него уже был опыт подобной проверки. Случались Судьбы, где ореол пытал Тумана, случалось, что и сам Туман шел на смерть. Такое было еще в те времена, когда отреченный верил, а потому искал лазейки в чарах и воле Высших. Не верилось ему тогда, что от Приговора нет спасения. Что ж… минули эпохи, и Туман мог заявить, что лазеек и правда нет, а если они и есть, то не про него и не для него.

Наконец, браслеты исчезли в складках одежд божества. Темные глаза Ван-Яна цепко осмотрели фигуру Тумана, особое внимание уделяя лицу. Да, это тоже была проверка. Если ореол сработал неверно, то в контуре его лица проступят черты прошлой жизни. К слову, с Туманом такого не случалось, но раз проверяют его после каждой Судьбы столь тщательно, значит случались у ореолов ошибки при изъятии памяти.

- Отреченный «Туман», - проговорил, наконец, мужчина.

– Судьба пройдена, - вынес вердикт проверяющий, после короткой паузы.

Будь у Тумана лицо, то он вздернул бы брови в удивлении. В этот раз у божества не возникло желания потянуть время, пугая приговоренного. Туман склонился в плавном поклоне. Плавном, чтобы не провоцировать стражей. Помнил Туман и копья, и стрелы их, поэтому и все его движения плавны. Сегодня отреченному не хотелось дополнительной боли.

Божество развернулось лицом к выходу. За ним двинулся и Туман.

Им предстояло пройти по коридорам страха, а затем по шестьдесят трем ступеням-ножам до зала Судилища, где некоторые Высшие огласят его новую Судьбу, как и одарят новым ореолом.

Туман незаметно проверил сохранность вместилища души Олега, лишний раз убеждаясь, что тот не пострадал. И мысленно вздохнул. Это будет очень длинный день. Если к коридорам страха, что пробуждают самое глубинные ужасы Туман несколько привык, то вот к ядовитым духовным лезвиям привыкнуть невозможно.

Отреченный в очередной раз сравнил себя с единственной дойной коровой на всю деревню крестьян, которой не дают ни сдохнуть, ни отъесться. Весь путь до нового ореола и отправки к смертным из него будут вырывать силы, которых нет. Пусть крупицы, пусть совсем по капле, но Высшие сделают все, чтобы у отреченного не было духовных сил на что-то более существенное, чем просто существование на Божественном Плане.

Он мог бы решить, что они бояться его, но… нет.