Дрянной Мир. Книга первая.

Мужчина этот имел одну крайне заметную отличительную черту. Весь лоб и гладковыбритую голову покрывали хаотично расположенные руны. Их значения, к великому сожалению, я вообще не знал, но чувствовалось, что для сведущего человека эти руны могли рассказать очень многое.

Мужчина был одет в длинную чёрную рясу с глубоким капюшоном. Со стороны такая одежда могла выглядеть слишком дешёвой, если бы не красная филонь, которая была вышита множеством рисунков из золотых нитей, общего сюжета среди которых обнаружить я не смог.

Однако же, среди всех рисунков на филоне мне удалось высмотреть кубок, внутри которого раскрывался сноп молний.

Человек почесал заросший седой щетиной подбородок, взял со стола за своей спиной небольшой стакан из серебра, который приложил к моим губам. Я почувствовал знакомый запах разбавленного вина и принялся жадно глотать, заставляя жажду немного отступить. Естественно, напиться столь небольшим количеством вина, объём которого вряд ли превышал двухсот миллилитров, было просто невозможно, но даже так я почувствовал себя значительно лучше, благодарно кивнув мужчине.

Священник вернул стакан на место, после чего взял со стола свиток, который моментально развернул и вперился взглядом в написанные на плотном листе строчки. Какое-то время он читал, устало при этом вздыхая и изредка поглядывая на меня. Поцокав языком, он отложил свиток в сторону, после чего вновь наполнил стакан из литрового серебряного кувшина, инкрустированного двумя огранёнными сапфирами. В отличие от меня, священнослужитель выпил всё содержимое стакана залпом.

Со стуком поставив стакан, он ещё раз тягостно вздохнул и приложил свой большой палец к моей переносице. Мозг будто пробило током, я едва не отключился, но всё же сдюжил, после чего резко для себя осознал, что следующие слова, которые произнесёт этот мощный монах, я обязательно пойму.

Глава 3

- Ну, и кто ты такой?

Вопрос сразу же поставил меня в тупик. Мало того, что священнослужитель обладал удивительно властным, но усталым голосом, так ещё меня удивлял тот факт, что я отлично пониманию полностью незнакомый мне язык.

Он и вправду чем-то был схож с красивейшим французским, который удивительно неестественно прерывался грубыми словами, каждое из которых было больше похож на приказ к аннексии соседнего государства. Пусть я и не знал ни одной буквы, но чувствовал в себе способность говорить на этом языке без особенных проблем. Однако же, совсем не знал, что же мне нужно сказать в ответ.