Графский сын. Том 3

Я — Меер Манский, президент Республики Фосфорное, простолюдин, — сказал Манский, протягивая руку к своей правой груди, словно призывая нас увидеть в нем не просто личность, а символ единства и разумения между двумя могучими нациями.

— Простолюдин? Не могли бы вы мне объяснить это? Потому что там нет аристократии? — спросил я.

Манский с радостью согласился:

— Как вам угодно, ваше величество. Чтобы полностью понять суть этой ситуации, придется пройти вглубь истории. В то время графство Фосфорное прокладывало свой путь сквозь долгие годы серьезного социального неравенства и бедности.

Это был мир, где никто не беспокоился о том, что происходит с простолюдинами. Торговцы, даже из высших кругов, продолжали обогащаться, за счет подавления мелкого бизнеса и населения. Рыцари, когда-то служившие во благо своих господинов, забыли о своих корнях и начали вести себя, как будто они и есть настоящие дворяне.

В то время к нам пришли вести о вас и о вашей обещанной реформе. Эти новости стали нам светлым сигналом.

Мы надеялись на перемену, но она не наступила. Аристократы продолжали наращивать свою власть и богатство, при этом пренебрегая нуждами обычных людей.

Они угнетали нас на каждом шагу. Мы были утомлены этим беспределом, и именно тогда началась наша революция. Мы стремились создать мир, где каждый простолюдин в Фосфорное имеет равные возможности, не зависимо от своего происхождения. В наших глазах, аристократия не должно существовать, чтобы исключить возможность неравенства из-за материальных богатств.

В роли лидера революции моя задача — не допустить, чтобы жадные аристократы повлияли на наше утопическое общество. Вот почему мы решили принять радикальные меры и устранить их.

Вот вам история, ваше величество. Ваши действия поддерживают наше революционное движение за лучшую жизнь. В некотором смысле, мы даже чувствуем благодарность к вам за это.

Долгое объяснение Манского вызвало разнообразные эмоции среди присутствующих. В их лицах проявился интерес к рассказу, отвращение к проявлениям аристократии, презрение к их методам управления и удивление тому, что простолюдины смогли организовать такую решительную революцию.

Помня о благородных семьях, которые прожили в Фосфорное несколько поколений, аристократы за столом помрачнели и пришли к выводу, что этот простолюдин — настоящая угроза их привилегированному статусу.

По лицам дворян было видно, о чем они размышляли. Их разрывало множество противоречивых чувств: сомнения, страх, растерянность.