Башня Творца

Значит, я закончил свою карьеру? Он почувствовал виноватый трепет при этой мысли. Что ж, сначала я позабочусь об этой жирной свинье. А там, может, отправлюсь обратно в свой мир. Или, на худой конец, подохну здесь. Бесславно, в теле калеки. Эх.

– Скажи Святославу, что я уже иду.

Локоть повернулся, чтобы поговорить со своим пленником, но Фёдор положил большую белую руку ему на плечо.

– Оу, Вышестоящий, – Фёдор указал на дверь. – Он уже здесь.

Здесь? Локоть почувствовал, как у него подергивается веко. Почему? Он приподнялся, опираясь на край стола.

Найдут ли они меня завтра в канале? Мертвый и раздутый, далеко... далеко до узнаваемости? Единственной эмоцией, которую он испытал при этой идее, был трепет легкого облегчения. Больше никаких лестниц. Больше никаких переселений в сказку. Она давно превратилась в кошмар.

Вышестоящий инквизиции князя Московского стоял снаружи, в коридоре. Грязные стены за его спиной казались почти коричневыми, настолько ослепительно безупречными были его длинное белое пальто, белые перчатки, копна седых волос.

Ему было за шестьдесят, но он не проявлял ни малейших признаков возрастной немощи. Каждая линия его высокого, чисто выбритого, тонкокостного тела была безукоризненно выверена. Он выглядит как человек, который ни разу в жизни ничему не удивлялся.

Они встречались однажды раньше, шесть лет назад, когда Локоть присоединился к Инквизиции, и, казалось, он почти не изменился. Вышестоящий Ульян. Один из самых влиятельных людей в Московии. Один из самых могущественных людей во всей разрозненной Российской Империи, если уж на то пошло.

Позади него, почти как огромные тени, маячили двое огромных, молчаливых подручных в черных масках.

Вышестоящий слабо улыбнулся, когда увидел, как Локоть шаркающей походкой выходит из его двери. Эта улыбка говорила о многом. Легкое презрение, легкая жалость, самый слабый оттенок угрозы. Что угодно, только не развлечение.

– Инквизитор Локоть, – сказал он, протягивая руку в белой перчатке ладонью вниз. На его пальце сверкнуло кольцо с огромным фиолетовым камнем.

– Я служу и повинуюсь, ваше преосвященство.

Локоть не смог удержаться от гримасы, когда медленно наклонился вперед, чтобы прикоснуться губами к кольцу. Трудный и болезненный маневр, казалось, занял целую вечность. Когда он, наконец, выпрямился, Ульян спокойно смотрел на него своими холодными голубыми глазами. Взгляд, который подразумевал, что он уже полностью понял Локтя и не был впечатлен.

– Пойдем со мной.