Башня Творца

Они все были мертвы, какими их мог сделать мехмен, и всё вокруг было совершенно точно мертво. Он сплюнул в снег коричневую слюну от вяленого мяса. Мертвые, холодные и сгнившие люди. Или сгоревшие дотла. Вернулись в болото, из которого вышли.

Ник стиснул челюсти и сжал кулаки под истлевшими клочьями одеяла. Он мог бы вернуться к развалинам деревни у моря, только в последний раз. Он мог броситься вниз с боевым ревом в горле, как он сделал под Костромой, когда потерял два безымянных пальца и завоевал репутацию. Он мог бы стереть с лица земли нескольких мехменов.

Расколол бы их, как он расколол Шмеля Грозного, от плеча к животу, да так, что у него вывалились внутренности. Он мог бы отомстить за своего отца, свою жену, своих детей, своих друзей. Это был бы достойный конец для того, кого они называли Восьмёркой Смерти. Умереть, убивая. Возможно, это песня, которую стоит спеть.

Но под Костромой он был молодым и сильным, и за ним стояли его друзья. Теперь он был слаб, голоден и одинок, насколько это возможно.

Он убил Шмеля Грозного длинным мечом, острым, как ничто другое. Он посмотрел вниз на свой нож. Это могло бы быть хорошим решением, но с его помощью он получил бы драгоценную маленькую месть. И кто бы вообще спел эту песню? У мехменов были плохие певческие голоса и еще более плохое воображение, если они даже узнали вонючего нищего в одеяле после того, как напичкали его стрелами. Возможно, месть могла подождать, по крайней мере, до тех пор, пока у него не появится клинок побольше для этой работы. В конце концов, нужно жить в реальности.

Тогда нужно отправляться на юг и странствовать. Для человека с его навыками всегда найдется работа. Тяжелая работа, возможно, даже мрачная, но все равно работа. Он должен был признать, что в этом была привлекательность. Чтобы от него никто не зависел, кроме него самого, чтобы его решения не имели никакого значения, чтобы ничья жизнь или смерть не были в его руках. У него были враги на юге, это был факт. Но Восьмёрка Смерти и раньше имел дело с врагами.

Ник снова сплюнул. Теперь, когда у него было немного слюны, он подумал, что мог бы извлечь из нее максимум пользы. Это было почти все, что у него было — слюна, старая кастрюля и несколько вонючих кусков одеяла. Мертвый на севере или живой на юге. Вот к чему все сводилось, и у меня вообще не было выбора.

Нужно продолжать. Это то, что он всегда делал. Это задача, которая приходит с выживанием, независимо от того, заслуживаете вы жизни или нет.