Человечьего сердца цветок

Кайн полез по дубу и первым ступил на палубу.

Неповторимое ощущение. Доски тихо скрипят под его тяжестью. Мачта была сломана, снасти свалились на палубу. Ни малейшего следа человека.

Ребята робкими шагами начали расходиться по кораблю кто куда.

– Я знаю эту модель. Она стара как мир.

– Значит точно контрабандисты.

В конечном итоге все забрели в каюту капитана. Здесь был беспорядок, разбитый стол, множество ящиков и коробок. Большинство принялись копошиться в них. Кайн же подошел к блоку управления. Здесь была небольшая книжка.

Это бортовые заметки. Кайн быстро пролистал их, подсвечивая фонариком, и остановился на последней.

– Идея залететь на Веридас была заманчива. Легендарный остров Богоязыких. Тут было чем поживиться, и мы не упустили свой шанс…

Кайн прочитал вслух последнюю строчку, которой обрывались заметки.

Рядом с книжкой лежала потрепанная сыростью коробочка. Кайн взял ее в руки.

Один из мальчишек подошел к нему.

– Что нашел?

Кайн протянул коробочку ему.

Внутри лежал серебряный шар.

– Обычная безделушка, мы нашли там в ящиках золотую посуду, идем, глянешь.

Он передал шар Кайну, и стоило ему коснуться серебристой поверхности, как все тело сковала неистовая боль. Кайн закричал во все горло.

Ребята с ужасом обернулись.

На шаре забегали красные строчки, словно огонь. Это были слова на непонятном для них языке.

Боль продолжала жечь мальчика, он свалился на колени.

– Кайн, брось его! Брось!

Но он не мог сделать это.

Письмена стали переходить с шара на тело Кайна, и мальчик заорал еще пуще. Другие ничего не могли сделать, не знали что. Они просто смотрели, как дитя в слезах и конвульсиях кричало, пока строки огненных слов растекались по его коже. Кайн тяжело дышал, почему-то сквозь боль он подумал о Рике. Как же сильно он захотел сейчас увидеть ее. Захотел не оставлять ее одну в этом мире. Не нарушать обещания.

В глазах темнело. Кайн почувствовал, что силы покидают его. Последнее, что он запомнил, то, как его тело упало на пол.

– Он умер? – слышалось сквозь чернеющую пелену.

– Нет, просто отключился. Бросай все, надо его вытащить!

***

Колокольчик молчал.

Ночь была безветренной и спокойной. Тем не менее, старику Мольке не спалось. Он уже выпил успокаивающий отвар и сидел на веранде своего дома, разглядывая силуэты соседних островов в ночи.

Но как водится, у врачей не бывает спокойных ночей.