Человечьего сердца цветок

Кайн, как и всегда, сидел за столом, пытаясь читать сложные книги по медицине – единственная литература, которая была в лачуге врача. Длинные фиолетовые волосы собраны в аккуратный хвост, он покачивал ногами, поскольку еще не доставал до пола. Заметив старика, мальчик вскочил с места и ринулся к нему, крепко обняв.

– Ну что, вот и настал твой одиннадцатый день рождения – улыбнулся Мольке, протягивая коробочку Кайну.

Мальчик тут же открыл ее.

Внутри лежал черный китель с золотыми пуговицами и брюки – школьная форма.

Кайн посмотрел на старика глазами полными счастья.

– Ну, пойди, примерь, к обеду мы уже должны быть в городе.

Вскоре Кайн вышел к Мольке в обновках. Старик помог застегнуть тугие пуговицы. Они вдвоем стояли перед высоким зеркалом в человеческий рост. Мальчик не мог насмотреться на себя. Но Мольке заметил, что сияние в глазах Кайна поумерилось.

– Что с тобой?

Кайн отводит взгляд. Он смотрит на свою небольшую комнату как в последний раз. Небольшая кроватка, столик и стеллажи с книгами по биологии и медицине.

Единственная его мечта когда-нибудь прочитать их все и понять. Мальчик сжимал и разжимал пальцы.

Мольке снова спросил.

– Ты боишься идти в город? Ты же столько раз там был.

Кайн обернулся и посмотрел старику в глаза.

– Нет, Мольке, все хорошо. Я готов… я ждал этого дня, правда.

Старик улыбнулся и приобнял мальчика.

– Не бойся, малыш, я буду рядом, на сей раз никто не посмеет тебя тронуть.

Он помог собрать Кайну листы бумаги для письма и сложил их в свою старую сумку.

Теперь мальчик готов.

Вдвоем они направились прочь из дома.

Входная дверь медленно закрывается, скрипя. Она понемногу пресекает свет, который падал на фотографию в рамочке на столе. На ней мужчина и женщина, те самые, которые когда-то вызволили Кайна с пшеничного поля.

Рамочка повязана черной лентой.

Мольке и Кайн шли по окраине поля в сторону города. Холодное майское утро заставляло мальчика потирать плечи. Тень от острова, что парил намного выше, закрыла солнце, заметно потемнело.

Кайн давно представлял в мыслях этот день. Момент, когда он станет частью города, частью остальных людей. Пусть цвет кожи у остальных был другой, он все еще надеялся, что его примут.

Ветер покачивал кроны деревьев. Шелест молодых листьев.

У опушки леса рытвины и ухабы от снарядов, подбитые танки. Краска на них еще не слезла, хотя некоторые места уже начала брать ржавчина. Кайн видел, как на их зеленых корпусах белым написаны большие цифры – порядковые номера.