Боевой устав гнома

Черепаха достигала шести шагов в длину и почти трех в ширину. Прочнейший пластинчатый бронепанцирь был трансформируемым. Чаще всего он находился в походном, открытом положении – и тогда напоминал здоровенное корыто с бортами по грудь стоящего внутри человека. Для облегчения погрузки вещей и боеприпасов изрядные участки панциря могли откидываться в виде пандуса до самой земли.

На время сражения часть броневых пластин с боков смещалась вверх и образовывала купол. Внутреннее пространство оказывалось закрыто прочной полукруглой крышкой.

В бортах имелись бойницы для стрелков, но самая большая открывалась впереди. Через нее можно было выставить тяжелый магический посох, стреляющий из спаренных кристаллов сильными дальнобойными молниями. В походе посох стоял на вращающейся турели, напоминая крупнокалиберный пулемет.

Погонщик боевого гиганта сидел на особом кожистом бугре в передней части подпанцирного пространства, за рычагами, вживленными прямиком в мозг животного.

На дорогу погонщик смотрел сквозь большую прозрачную линзу. Считалось, что такие линзы выполнены из искусственного алмаза, малоценного, но очень прочного.

– Она подросла, что ли? – спросил Зак, любовно похлопав по гладким пластинам панциря и попинав чешуйчатую бронированную лапу, словно покрышку автомобиля.

– Совсем немного, на локоть или два, – ответил гремлин. – Вообще-то они растут всю жизнь, но мы сдерживаем процесс. Иначе вымахает такая, что не прокормить. Кстати, вот, сиры командиры, угостите ее яблочком.

Зак и Федор опасливо приблизились к голове животного. Та тоже была покрыта сверхпрочной чешуей, над глазами – кристаллические щитки на шарнирах. Рот черепахи размерами не уступал пасти молодого раптора, но яблоки она взяла аккуратно, никого не укусив и лишь немного испачкав в слюне.

Закончив кормление, друзья попрактиковались в быстрой погрузке в бронепанцирь и выгрузке из него, чтобы назавтра не опозориться перед подчиненными.

Взяв небольшой разбег, прыжком перемахивали высокий борт, стараясь не задеть его ногами, затем выпрыгивали обратно. Лучше получалось у афроорка, но и Федор был вполне удовлетворен своей физической формой.

– Тело-то помнит! – сказал он, уходя. – А ты молодец, Отож, объявляем благодарность за подготовку животного к походу. Премию пока выписать не можем, нашу сокровищницу разграбили до последней квачи.

Гремлин с достоинством поклонился.