Боевой устав гнома

Получилось не слишком бодро – воздуха в сдавленной груди капитана оказалось маловато.

Огры с равнодушными мордами принялись вращать барабан спускового механизма.

Тележка, пугающе хрустя сочленениями и скрипя колесами, рывками покатилась по рельсам вниз, в темноту, толкая перед собой несчастную бронечерепаху.

* * *

Относительно светлое пятнышко неба над Подтеменьем давно превратилось в бледную точку высоко над головам экспедиционеров, а потом и вовсе стало неразличимо для глаз. Кругом царила полная, непроницаемая тьма.

Только скрип колес, да дребезжание то и дело подергивающейся тележки показывали мстителям, что они еще живы и не в Преисподней. Никто не говорил ни слова. Невесомая бронечерепаха тоже не подавала голос, только продолжала иногда ударяться панцирем в днище скипа.

Снизу дул довольно сильный и теплый ветер со смесью запахов тлена и лавы.

Прошло с четверть часа, хотя в такой ситуации время оценить было сложно. Мимо, с легким лязгом металла по камню проползло вверх что-то очень тяжелое.

«Противовес», – догадался Федор.

Скоро послышалось негромкое рычание Фенрица, он даже осмелился разок тявкнуть, но тут же умолк. Быстро стала понятна причина его беспокойства: ветер принес шум голосов. Слов, конечно, было не разобрать, зато на гладких черных стенах показались слабые отблески далекого подземного огня и задвигались вытянутые тени.

– Там же Пекло, братва. Сгорим как сушеные споры, – испуганно предположил Цаво.

«Точно, да-да. Мне уже зад припекает! Сиськи-то как жжет! Он прав! У меня уже уши горят! А голоса там чьи? Это демоны!», – испуганно забормотали остальные гоблины.

– Я вам сам устрою Пекло, motherfuckers, – прошипел Маггут. – Прямо здесь. А ну заткнулись. Притворяемся мертвецами молча…

Мстители как смогли расслабились на досках подобно трупам, хотя им было очень неудобно и слишком тесно. Пунай привалилась к Федору с вольготной невинностью зомби, и комиссару пришлось кое-как ее сдвинуть, чтобы не задохнуться.

Дно могильного шурфа, а по-гномьему зумпф, приближался с каждым покачиванием клети. Звуки болтовни и свет медленно усиливались.

– Что это за дерьмо, мать Тунрида? – наконец прозвучало вполне громко и отчетливо. Говорили на грубом староэльфийском наречии, давно уже ставшем языком межнационального общения. Но мягкие звуки звучали резковато даже для него. – Скип с покойниками где? А, вот он, вижу.