Проклятьем заклеймённый

– Пока эта дура остроухая чего не наговорила... Я лучше сама.

Она встала, повернулась спиной и скинула с плеч шаль. Оказалось, что спина футболки вырезана. А на голой спине вдоль лопаток проходит пара свежих рубцов, сочащихся сукровицей и, кажется, гноем.

– У меня есть пыльца фей, – тут же предложил я.

Потом выясним, кто её так, за что, зачем, почему. Сначала девчонку подлечить надо.

– Нет, – не оборачиваясь, замотала головой Эльза. – Тогда они просто снова вырастут. И придётся опять срезать.

– Они? – переспросил я.

– Крылья! – хором ответили девушки.

– Такие с белыми перьями, да? – с сомнением уточнил я, разглядывая Эльзу.

Черные волосы, бледная кожа – не похожа на ангелочка.

– Нет. Такие кожистые, демонические. Я наполовину суккуб.

Я потёр лоб, а то голова вдруг начала побаливать. И немедленно выпил. Сначала опустошил свою чашку залпом. Потом забрал позабытую чашку Троекуровой. Наполнил обе чашки заново.

– Так. А теперь медленно и по порядку, – велел я. – Полудемон и эльфийка...

– Полуэльфийка, – поправила Троекурова. – По маменьке. Она лет сто пятьдесят назад в портал впёрлась, дура.

– Сперва самый важный вопрос, – вздохнул я. – Вы людей едите? Или ограничитесь сыром, орешками и рыбкой?

– Не льсти себе, Соловей, – фыркнула Троекурова. – Не настолько ты аппетитный. И вообще, мы мужиков не жрём. Разве что...

– Ой, вот, может, хватит?! – взвилась Эльза. – У меня от этих твоих двусмысленных намёков природа суккуба пробуждается вечно! Сколько можно?

– Действительно, – поддержал её я.

– Взрослые, – передразнила полуэльфийка. – Мне сто двадцать лет!

– А мне почти сорок, – парировал я. – Ещё вопросы? Тогда решаем проблемы по мере их важности. Эльза, тебя же беспокоят эти раны? Вот с них и начнём.