Нужный

Напротив развалились на диване их подпевалы: здоровенный коротко стриженный амбал граф Евгений Воротынский с невыразительным лицом, смуглый худой горец князь Аслан Загитов с жутковатым глубоким взглядом, и громко хохочущая блондинка между ними, Кира Штамп, наследница одного из прусских королевств. Словом, компашка подобралась родовитая, с хорошо развитым магическим даром и еще большими претензиями, оттого и ставящая себя выше всего и вся.

- … Слышь, Агни, ты новенькую видела уже? Нет? Ты чего! – блонди жеманно прикрыла рот ладонью.

Мол, даже поверить в это не могла. – Лохушка, как пить дать! А брошку такую на себя напялила, что у меня даже слюньки потекли. Поди, ее папашка подсуетился, когда кого-то из б[о]льших сажал. Правильно про этих жандармов говорят, что они не прочь и замараться… Слушайте, а может потроллим ее?! Такая клеевая развлекуха может получиться, что закачаешься!

Ее подружка чуть поджала губы и неопределенно покачала хорошенькой головкой. Поразвлечься, конечно, хотелось, но как-то немного тревожно было на душе.

Новенькая все же была дочкой самого Мирского, главы Отдельного корпуса жандармерии столицы. И шутки над дочерью такого человека могли оказаться не самой хорошей идеей.

- Хм, занятно, - лидер компашки вдруг оживился. На лице появилась заинтересованность, загорелись глаза. – С такой овечкой мы еще не игрались. Может быть очень интересно.

Действительно, издеваться над слабыми и беззащитными легко, но уже не интересно. Совсем уже никакого удовольствия. Скучно, пресно.

А хотелось чего-то остренького, чтобы щекотало нервы. Пожалуй, Елизавета Мирская могла бы стать достойной добычей для них. Хорошая овечка, как они называли своих жертв.

- О-в-е-ч-к-а, - медленно по буквам произнесла блонди, хитро поглядывая на остальных. – Овечка…

- Овечка…, - рассмеялся и Аслан, раздувая ноздри в предчувствии хорошего развлечения. – Хорошая, непуганая.

- О-в-е-ч-к-а…, - наконец, поддержала их Агнешка, заметившая интерес и у великого князя. – Поиграем…

- Загоним овечку, - хмыкнул амбал.

Так и называлась их давняя игра – «загнать овечку». Выбиралась жертва, которая для всей гимназии становилась отверженной. Никто не должен был с ней ни говорить, ни здороваться, ни переглядываться. Этот бедолага для всех гимназистов становился пустым местом.

Главное в такой игре было делать все медленно, постепенно, со смаком, чтобы удовольствие растянуть надолго. Особым шиком в их компании считалось, когда жертва «срывалась» и начинала «психовать».