Нужный

Может и за те вон подержусь, - парнишка коротко кивнул за спину блондина, явно намекая на его девицу, «куколку» Агнешку. – И думаю, ей даже понравиться.

За спиной у Сабурова кто-то даже хрюкнул от удивления, что того еще сильнее подстегнуло.

- Да я тебя…, - остро запахло паленой тканью. Казалось, еще мгновение и случится страшное.

Но вдруг гнетущая атмосфера спала. Около сцепившихся парней, словно из неоткуда, возник сам директор. Его внушительная, гороподобная, фигура нависла над обоими, схватив их словно кутят за шкирку.

- Сколько раз я говорил, что моя гимназия это не место для сор! В правилах четко написано, что в стенах заведения, под угрозой исключения, запрещены любые стычки, а уж тем более драки с использованием магических приемов, - с явной угрозой звучал грудной голос Добролюбова, обращенный больше к блондину. – А вас, господин Сабуров, я уже не раз предупреждал. Вы хотите исключения с позором? Надеетесь на свое родство с монаршей фамилией? Напрасно, более чем напрасно! Вылетите с визгом из гимназии.

Интересно, как тогда ваш батюшка на клеймо хулигана и дебошира посмотрит? Уверен, вам придется несладко.

Сабуров, только что смотревший с вызовом, отвернул взгляд. Отца он откровенно побаивался, даже спорить нечего.

- А вами, сударь, я очень недоволен, - директор гимназии повернулся к новичку и, сдвинув брови, покачал головой. – Не хорошо вы начинаете свой день в нашем учебном заведении. На вашем месте и учитывая ваше происхождение нужно действовать более осмотрительно.

Чувствую, с вашим мещанским происхождением вам придется очень не просто…

И надо было видеть в этот момент, какая гримаса появилась на лице Сабурова. Сначала там читалось жуткое удивление, почти шок от услышанного. Следом «полыхнуло» возмущение, тут же сменившееся гневом. Не надо было быть гениальным физиогномистом, чтобы легко «прочитать» эти эмоции.

Получалось, его, великого князя Алексея Сабурова оскорбил не просто не родовитый, а даже незнатный.

Какое-то мещанское быдло с улицы посмело что-то вякать в его сторону! Да он и за меньшее в землю втаптывал, заставлял в у него в ногах валяться и землю целовать.

***

Признаться, Рафи шел в своей первый день в гимназию со смешанными чувствами. С одной стороны, с его настоящим возрастом (по крайней мере, он помнил себя взрослого в другом мире) бояться школьной жизни было более чем глупо.